Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 25 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Сумерки сгущались быстро. Я устроился в кустах, завернувшись в одеяло, положив рядом заряженное ружье. В ушах еще стоял гомон базара, а перед глазами — почему-то холодный взгляд Жирновского…

Глаза слипались, сознание уплывало. Последней мыслью было: «Завтра к вечеру, если поспешу, буду в станице. Успею ли?»

Я уже почти провалился в сон, когда гнедая кляча внезапно беспокойно зафыркала и насторожила уши. Мгновенно пришел в себя, схватив ружье. Из темноты доносился четкий, приближающийся стуккопыт. Не один всадник — несколько.

Сердце заколотилось, и я прижался к стволу дерева, стараясь слиться с ним. Всадники выехали на поляну и остановились в сотне шагов от моего укрытия. Лунный свет выхватил из темноты знакомую, ненавистную фигуру Жирновского.

Рядом с ним — двое его людей, а чуть поодаль… я присмотрелся и похолодел. Тот самый коренастый казак с быстрыми, умными глазами, что утром купил у меня вороного коня.

— Где он? — раздался холодный, привыкший повелевать голос графа.

— Должен быть где-то тут, ваше сиятельство! — ответил казак.

— Найдите его! — Жирновский ударил тростью по голенищу сапога. — Мне нужен этот ублюдок, живым.

Ледяная дрожь пробежала по спине. Так вот оно что! Продажа лошади… Я сам указал им путь. Да еще, на беду, казак, купивший вороного, оказался следопытом. И теперь я, как загнанный зверь, в очередной раз оказался в полной заднице.

Я лежал, вжавшись во влажную траву, и ежился. Земля тянула холодом, в нос бил запах прелых листьев. В голове стучало:

«Если эти ублюдки меня заметят, отбиться будет крайне нелегко. Считай, у меня всего один выстрел из ружья, что лежит под боком. Может, я и успею одного из них отправить в свой „сундук“, но сам частично выйду из строя. Вспоминая, как меня рвало, когда я загонял туда абрека, я понимал: лучше этого избежать».

Они находились метрах в ста от меня. Я вполне слышал их разговоры, доносившиеся сквозь стрекот кузнечиков.

— Ваше сиятельство, не найдем мы его по темноте, — говорил тот самый казак-Еремей, что купил у меня лошадь в Пятигорске.

— И что, предлагаешь бросить ублюдка? Бросить поиски? — вызверился Жирновский. — Сказано найти!

— Да как же ж это, — ответил казак, — не вижу я ни черта, никаких следов. Придется утра ждать, а с рассветом снова на след выйдем.

— Хорошо, разбивайте лагерь, — нехотя согласился Жирновский.

Не знаю, почему они ушли от того места, где меня искали, но лагерь уроды разбили почти в версте от моей лежки. Там и впрямь была удобная поляна — возможно, Еремей знал о ней. Удобное место для бивака на шестерых путников. Насколько я понял, разглядев их в темноте, с Жирновским был Прохор — голос его я тоже опознал, Еремей и еще три подручных. Сомневаюсь, что среди этой поисковой группы затесались какие офицеры: очень уж неприглядным делом собирался заниматься граф, не стал бы он так рисковать.

А вот присутствие среди них казака меня очень разозлило. Он знал, кто я. Выяснить, что мальчишка, продавший ему коня, отправился в станицу Волынская, — дело плевое. Название станицы он мог узнать у того же есаула Клюева в Горячеводской или просто поспрашивать на базаре, откуда такой хлопчик здесь взялся. Пятигорск — большая деревня, тут все обо всех знают. Выходит, он прекрасно понимал, на что идет: по прихоти графа ловить сироту, казачьего сына. А это уже совсем не укладывалось ни в какие рамки.