Онлайн книга «Казачонок 1860. Том 2»
|
— А теперь, братцы, — поднял Гаврила Трофимович голос, — еще одна весть. Уже ко всему краю относящаяся. Писарь развернул другой лист, потолще, с широкой печатью. — По высочайшему указу Его Императорского ВеличестваАлександра Второго, — произнес он торжественней, чем прежде, — от ноября 19 дня сего года… Толпа притихла. Такие даты просто так не читают. — … повелевается устроить в пределах Кавказской области два особых казачьих войска: Терское и Кубанское. Всем прежним линейным и черноморским казачьим частям, по прилагаемому расписанию, быть причисленными к означенным войскам… Дальше пошло про участки, полки, пересчет земель. Я понимал общее: теперь наше войско официально зовется Терским, и станица Волынская к нему приписана. По всему видать, указом этим Кавказская линия была разделена на две части — правую (Кубанская область) и левую (Терская область). Казаки Кубанской области: Черноморского казачьего войска и части Кавказского линейного казачьего войска, образовали Кубанское казачье войско. Казаки Терской области составили Терское казачье войско из пяти бригад. Первая — 1-й и 2-й Волгский полки (наш Пятигорский отдел) и ещё четыре бригады. — Наказным атаманом Терского войска назначить генерал-майора Христофора Егоровича Попандопуло, — прозвучало под конец. Кто-то уважительно присвистнул — видно, имя знали. Кто-то фыркнул. Дед за моей спиной буркнул: — Во как… Старики загомонили, вспоминая что-то свое. Атаман дал знак, и народ потихоньку стал расходиться: кто к лавке, кто домой, кто остался на площади перемолвиться словом. Я же ничего не знал про этого Попандопуло, разве, только из прошлой жизни вспоминалась комедия «Свадьба в малиновке». Но тот колоритный адъютант атамана Грициана Таврического, который рассекал в рваной тельняшке к нашему генерал-майору точно отношения, не имеет. Мы с дедом отошли к краю, в тенек вяза. — Ну что, дед? — спросил я. — К добру ли это? Он помолчал, глядя, как пацаны носятся по площади, изображают атамана и казаков. Шашками им служили палки. — Не знаю, Гриша. Там, — он ткнул пальцем вверх, — видней. А казакам, испокон веков знай, службу неси. По земле еще неизвестно что будет, да гадать сейчас незачем. Атаман разберется — расскажет. Сам он, видать, пока толком не понимает. Всегда так у нас с указами, — покряхтел дед. Потом добавил тише: — Только нам, Гриша, тоже ухо востро держать надо. Ты с бумагой нынче серьезной. Не мальчишка, чай. Так и думай, как казак. Головой думай, внук. Потрепал меня повихрам и вдруг глаза его повлажнели. — То, что тебя в тринадцать годов правом шашку носить отметили, — дело большое. Редко такое бывает. Молодец, Гришка… папка с мамкой бы гордились. Он смахнул слезу ребром ладони и крепко обнял меня так, что ребра хрустнули. Потом отстранился, снова стал жестче. — Вот только как бы под шумок кого на новые места ни погнали. Им там наверху лишь дай волю: одних переселят, других подселят. — Про горцев говоришь? — уточнил я. — А про кого же еще, — кивнул дед. — Слыхал я, еще в прошлом годе Лорис-Меликов в Стамбул ездил. С турками толковал, чтоб они наших горцев, значится, принимали в Туретчину ихнюю. Я краем уха тоже слышал, но без подробностей. В голове всплыли аулы, которые мы видели, и лица тех, с кем недавно резались в балке. В Петербурге, видно, решили самых непримиримых с мест просто переселить — к единоверцам, куда подальше. |