Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 113 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Солнце почти спряталось за горой, небо стало розовым. Холодок пробежал по спине, но на душе было спокойно. Шаг в нужном направлении сделан, а там — будем посмотреть.

Я заканчивал свою пробежку.

Дистанцию мы с Пронькой Бурсаком чередовали, а уж сколько наматывать — смотрели по делам на день. Иногда давали по пять верст, через день прибавляли до десяти. Но даже когда дел было невпроворот, свои три версты я все равно выжимал — кровь разогнать, голову в порядок привести.

Станица только-только начинала шевелиться. Петухи, конечно, давно оттрубили, но не все станичники поднимаются в такую рань: у каждого хозяйство свое. Да и ноябрь. Летом работы куда больше, и вставать приходится раньше. Нам с другом оставалось еще до турника добраться. Недавно мы с ним провели его модернизацию, правда пришлось сделать ее потому, что старая перекладина треснула. Ну я, недолго думая заказал у кузнеца нашего станичного железную. Надеюсь, что она долго прослужит.

Когда подбегали к нашему двору, у ворот увидел Трофима. Он махнул рукой, и мы остановились рядом. Пронька дышал, будто раздувал меха в кузнице — все-таки покрупнее он меня. Хотя за последние месяцы жир с себя согнал, теперь одни мышцы да жилы.

— Бегаете все? — спросил Трофим, щурясь.

— Здорово ночевали, сосед, — ответил я, вытирая пот рукавом.

— Слава Богу, Гриша. Слыхал новость-то?

— Что стряслось, дядька Трофим?

— Общий сбор скоро. Всю станицу кличут. Бумага, говорят, из Ставрополя пришла — важная. На круге атаман все скажет.

— Вон оно как… — протянул я. — Во сколько?

— К полудню. Колокол дадут — не проморгаешь.

Трофим сказал это так, будто сам не знал — чего ждать от этой новости. Ушел быстрым шагом, в задумчивости. А у меня в голове уже крутилось: раз из Ставрополя пишут, да общий сход собирают — значит, дело действительно серьезное. Не войну ли там затеяли?

* * *

К полудню Волынская загудела, как муравейник. Калитки хлопали, народ тянулся к площади — в основном станичники старались лучшие наряды одеть для такого дела. Старики папахи поправляли, бабы шли гуртом, многие с детворой. Общий сбор — не шутка.

Мы с дедом встали ближе к середине. Аленка с Машенькой держались за нашими спинами. Аслана решили на подворье оставить: пусть посидит дома, не будоражит лишний раз станичников на кругу. По-разному на инородцев реагируют, особо на таких вот собраниях.

У правления уже маячили те, кто под Пятигорскомотметился. Я многих по лицам узнал. Хорунжий Данила Сидорович Щеголь переговаривался с урядником Егором Андреевичем Урестовым, рядом еще кто-то из наших — все серьезные, при параде.

На крыльцо вышел атаман Строев, за ним писарь, чуть поодаль — станичные старики.

Строев обвел толпу взглядом, кашлянул в кулак.

— Ну что, братцы станичники, — начал он. — Пришла нам бумага из Ставрополя. Важная. От самого наказного атамана. Иван, зачитай, как положено.

Писарь развернул лист, повел пальцем по строкам и заговорил тягуче, но внятно.

Сначала пошли обычные обороты: «имел честь донести», «по представлению», «соизволение». Народ слушал и перешептывался. А потом пошло самое интересное.

— … за усердную службу и отличную храбрость, явленную при разгроме банды разбойников близ города Пятигорска, — читал писарь, — объявить благодарность от наказного атамана Кавказского линейного казачьего войска нижеследующим казакам…