Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 2 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Сейчас руки ещё толком не пришли в норму, поэтому на зарядку ушло почти пять минут. Я проверил капсульный кольт и второй револьвер Лефоше — копию того, что конфисковали у меня, пока я был без сознания.

Плечи продолжали ныть. Если сейчас придётся лезть в рукопашную, из меня выйдет боец, как из инвалидной команды.

Я огляделся, выбрал самый тёмный угол амбара. Надел свистульку, тихо свистнул. Почти сразу почувствовал отклик сапсана: Хан был где-то рядом. Времени на раскачку не осталось — в любой момент могли пожаловать гости, — поэтому я сразу перешёл в состояние полёта.

От резкой смены состояния голову закружило, я на миг потерялся. Видимо, такую процедуру лучше проводить, когда организм в норме, а не в том виде, в каком я был сейчас. Несколько секунд ушло на то, чтобы сфокусироваться на картинке.

Хан парил как раз над усадьбой Жирновского. Я сразу отметил оживление: насчитал восемь… нет, девять человек, снующих по двору. Время от времени кто-то пробегал и возле моего амбара. У дома графа в два экипажа грузили какие-то вещи. По ощущениям, Жирновский собрался уезжать.

Возможно, это решение связано с боем недалеко от его усадьбы. Тогда непонятно, к чему были его речи. Меня они всё равно грохнут перед отъездом.

Эта мысль неожиданно зацепилась за другую — не про меня, а про тех, кто тогда был рядом. Картинка боя всплыла сама.

Запах пороха. Визг пуль. Лошадь, заваливающаяся на бок. И Трофим, который в последний момент дёрнул меня на себя и буквально закрыл корпусом. Даже сейчас я почувствовал, как его вес придавил меня к земле.

Дальше всё было смазано. Помню лицо Трофима, который пытался что-то сказать перед смертью. Помню, как я вывернулся из-под него, вжался в придорожную пыль и увидел Афанасьева, свалившегося с коня после ранения.

А вот Якова со Степаном я не видел — как ни напрягаю память, не вспомню, где они были в последние секунды боя. Надеюсь, они выжили и успели уйти.

Если ушли, это объясняло то, что творилось сейчас в усадьбе. Как только Андрей Павлович доберётся до Георгиевска, сюда непременно отправят казаков. Вот только участие Жирновского в засаде доказать будет непросто. Видимо, поэтому граф и хочет поскорее свалить, до начала разбирательств. А потом ему уже ничего будет не предъявить.

И тут глазами Хана я заметил знакомую фигуру, уверенно двигающуюся к амбару. Ба! Да это же старый знакомец, Лещинский. Вот где эта тварь всё это время скрывалась. Совсем недавно этот ублюдок стрелял в меня на моём же дворе в Волынской.

Дальше раздумывать я не стал — вышел из режима полёта. Встряхнул головой, как обычно после использования способности, но в этот раз башка устала особенно сильно, даже слегка замутило.

Я пару раз глубоко вдохнул и поднялся. Ноги немного повело, пришлось прислониться к стене. Встал сбоку от дверного проёма. В одной руке — кинжал, в другой — револьвер.

Послышались шаги, отъехала щеколда, дверь начала открываться. В тёмный амбар проник узкий луч света, подсветивший взвесь пыли в воздухе.

Лещинский вошёл внутрь, придерживая створку плечом, и только потом потянул её на себя, чтобы притворить.

— Эй, казачок… — протянул знакомый голос.

В руке у него был револьвер. Я сразу узнал свой Лефоше. Вот как быстро оружие меняет хозяев: был у графа, потом у меня, теперь у этого шакала.