Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 23 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Ну что, родная? — подошел я к кобыле, протягивая сухарь. — Смогла дом найти? Ну и добре, — погладил ее по шее.

Лошадь приняла угощение и тотчас успокоилась.

Со стороны ворот услышал окриклавочника.

— Иду, Маркел Петрович!

Я отошел к воротам. Мы вместе с торговцем сняли мои покупки с телеги и попрощались. Еще раз поблагодарил его за помощь.

— Что это, Гриша? — разглядывая тюки, спросила Аленка.

— А то. Как же я без гостинцев вернусь, — улыбнулся я.

— Для нас?

— Для кого ж еще, — усмехнулся я.

— Подарки! — радостно пискнула Машка, снова вцепившись мне в ногу.

Я развязал ближайший узел, порылся, вытащил маленькую деревянную коробку.

— Иди сюда, воробей, — позвал я.

Машка подлетела. Я открыл крышку, достал тряпичную куклу: аккуратное личико, нарисованные глаза, ленты в косах.

— Это тебе.

Она замерла, уставившись, будто на чудо.

— Моя?

— Твоя.

Машка прижала куклу к груди и запрыгала от радости.

Я вытащил из тюка аккуратный сверток, развернул — теплое платье и новый платок.

— Гриш… — только и ахнула Аленка, проведя пальцами по вышивке.

Она вспыхнула, прижала платье к себе и убежала. Через пару минут выскочила обратно. Платье сидело как влитое: талия по ней, подол до щиколотки, по краю — узор. Платок пока просто накинула на плечи.

— Ну? — спросила она, теребя край.

— Вот теперь хоть на ярмарку, — хмыкнул дед.

— Добре, Алена, — отозвался я.

— И мне, и мне покажи! — Машка тут же завертелась вокруг.

— Тебе тоже есть, егоза, — успокоил я.

Нашел сверток поменьше, подал Машке.

— Ого… — только и выдохнула мелкая.

На руках у нее оказался шерстяное платье потеплее, горчичного цвета, и простые кожаные башмачки.

— Это… мне?

— Тебе. Кому ж еще. Давай примеряй.

Машка, визжа, умчалась в хату.

Я повернулся к деду. Тот старательно делал вид, что его все эти тряпки не касаются.

— А это тебе, деда, — сказал я, вытаскивая тяжелый сверток.

На руках — полушубок из овчины.

— Вот, теперь зимой бока не отморозишь.

Я помог деду надеть обнову. Он провел ладонью по меху.

— Мягко, — признал он.

— Вот еще, — достал темно-синий суконный кафтан и папаху с поясом.

— Ой, Гришка, куда мне на старости?

— Носи, деда, — улыбнулся я.

Из хаты выбежала Машка в новом платье и башмачках.

— Смотри, Гриша! Я как барышня! — закружилась она, чуть не упав.

Почти час мы примеряли обновы — целый праздник вышел. Потом Аленка накрыла на стол, сели обедать. Я к чаю достал пряникии пахлаву — девчата пищали от восторга.

* * *

— Ну, Гриша, рассказывай! — внимательно посмотрел на меня атаман Строев.

— Да что рассказывать? Вам Яков уже, наверное, все поведал.

Атаман, тем не менее, велел выкладывать все в подробностях. Скрывать было нечего. Я рассказал, что происходило у Жирновского, как навещал Афанасьева в лазарете Георгиевска. Добавил, что граф может похлопотать и отправить штабс-капитана в отставку.

— Да, дела… — хмыкнул атаман.

— По всему видать, граф этот был связан с нашим Костровым, Лещинским и горцами. И он единственный, кто смог выпутаться из этой истории почти без потерь. Думаешь, вернется?

— Не знаю, Гаврила Трофимыч. Либо сам приедет следующей весной, либо кого отправит. Подставляться тоже, наверное, не захочет. Но думается мне, что больше в Волынскую он не сунется.

— Отчего же?

— Так станиц на линии много, почти любую выбирай. Мы ведь их случайно раскрыли. И снова это сделать можем. Им зачем рисковать? Выберут другую, да и забудут про нас.