Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 36 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Лапидус, — вдруг сипло подсказал раненый. — Лавочник этот, Лапидус.

— Вот-вот, — обрадовался целый. — Лапидус. Ему и должны были записку отдать, от горцев. А он уже нам остаток денег отсчитает. Так Волк сказал.

Картинка начала складываться. Это просто исполнители, обычные, которых подрядили для грязного дела. Сам этот Волк по какой-топричине не хочет встречаться с горцами. А Лапидус, выходит, в теме и точно должен знать об этом деятеле побольше.

— Горцев откуда, и когда ждать?

— Нам не сказывали, кто эти горцы, — пожал плечами варнак. — Придут либо сегодня, перед закатом, либо на рассвете.

— Сколько винтовок в свёртках? — спросил я напоследок.

— Мы не считали, — пожевал воздух целый.

— Понятно, — кивнул я. — Лежите тихо, Чапай думать будет.

— Чаво? — удивился варнак.

— Тихо сказал лежать! Будете шалить — свинцом накормлю.

Ехать в станицу смысла уже не было. Пока я доберусь до Строева, пока он поднимет людей, пока вернемся сюда — горцы успеют появиться и уйти обратно.

То, что это непримиримые, мне уже вполне понятно.

Проще было попытаться застать их здесь. В крайнем случае, если их будет очень много, просто стрельбой разгоню. Укрытий вокруг предостаточно.

Я еще раз проверил пленных и перетащил их к кусту, связав так, чтобы даже уползти никуда не смогли. На всякий случай заткнул им рты кляпами, перед этим напоив водой.

Раненый то и дело стонал.

Тело наблюдателя я не поленился скинуть вниз, в балку, и отволок в сторону.

К нише с грузом пока не полез. Нужды в этом не было особой. Лучше потратить время на подготовку встречи.

Патроны пересчитал, часть разложил по карманам, чтобы под рукой были. Проверил винтовку, дозарядил пострелявший сегодня револьвер Лефоше.

Позицию выбрал чуть выше ниши, на склоне. Там был уступ, откуда хорошо просматривался и костер. Сверху меня прикрывал выступ скалы, снизу — разлапистый куст, через который можно было стрелять.

Вошел в полет и проверил Звездочку. Она умаялась меня ждать и легла отдыхать. Я, оглядев округу, сбегал, привел ее по балке ближе, выбрал место поудобнее. Напоил водой и добавил овса в торбу. Придется ей еще меня обождать, возможно, даже до утра.

Солнце медленно поползло к горам. В балке стало заметно темнее. Пленные лежали неподвижно, один, по-моему, даже слегка похрапывал.

«Непробиваемые люди», — подумалось мне.

Часа через полтора Хан подал сигнал. Я сел на своем месте поудобнее, закрыл глаза и вошел в полет, увидев, как трое горцев двигались цепочкой вдоль склона.

Двое — верхом, третий вел за собой в поводу заводных лошадей. Одеты в горские черкески, на поясах у всех кинжалы, за спинами— винтовки или ружья, не разглядел.

Шли осторожно. Время от времени останавливались, прислушиваясь.

«Вот и басурмане пожаловали», — отметил я.

До балки они добрались не сразу. Сначала обошли ее по верху, будто прикидывали, нет ли где засад. Один поднялся на гребень — как раз туда, где недавно сидел наблюдатель. Я вернулся в свое тело и отправил Хана на наблюдение.

Вскоре до меня донеслись приглушенные голоса. Горцы спускались в балку с той стороны, где тропа была более пологой и удобной, чтобы провести коней.

Показался первый силуэт в темной черкеске. Я приник к камню, стараясь лишний раз не шевелиться.

Мне было видно только часть их фигур. Один горец остался чуть в стороне, на возвышении. Двое двинулись к костру, озираясь по сторонам.