Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 37 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Связанные варнаки начали дергаться и мычать, раненый застонал громче обычного.

— Тихо, уроды, — прошипел я сквозь зубы.

Горцы подошли ближе. Один ткнул сапогом раненого, тот дернулся, что-то промычал через кляп. Второй наклонился, дернул связанного за плечо.

Я приподнялся чуть выше, выбрал себе цель — того, что был на гребне, на месте бывшего наблюдателя. Палец лег на спуск, дыхание выровнялось.

И в этот момент я почувствовал Хана — это было похоже на подзатыльник средней силы, так что у меня прямо помутилось в глазах.

Укрывшись за выступом, сразу вошел в полет и глазами сокола разглядел фигуру, ползущую по склону с другой стороны балки.

Еще один. Похоже, горцы решили подстраховаться, а я их чуть не прозевал.

«Спасибо, дружище», — мысленно поблагодарил я Хана и вернулся обратно.

Когда я высунулся глянуть, чем заняты горцы в балке, то увидел, что прямо в мою сторону смотрит ствол винтовки.

Я прямо видел, как горец давит на спуск, выцеливая мою тушку. В тот же миг рухнул на камни. Все случилось за секунду. Пуля из штуцера срезала папаху, ее сорвало с головы и унесло в сторону.

«Вот уроды, опять», — выругался я, вспоминая, как совсем недавно мне уже испортили одну папаху.

Злиться было, по сути, не на что — радоваться надо, что голову не задело. Я не стал ждать второго выстрела: резко откатился в сторону и вскинул винтовку.

Горец еще стоял в облаке порохового дыма, когда я нажал на спуск, тут же переводя прицел на второго.

Первый выстрел срезал стрелка наглухо: тот выгнулся и осел на камни. Второй, стоявший рядом, только успел повернуть голову. Я чуть увел ствол и снова нажал на спуск. Револьверная винтовка Кольта М1855 отработала как надо, без задержки. Я попал в руку, которой горец начал вскидывать ружье. Его развернуло, ружье вылетело на камни. Поняв, что шансов нет, он отпрыгнул за валун. Двух противников я из строя уже вывел.

Оставшиеся двое были вне поля зрения. Я отполз в сторону, укрылся так, чтобы оба до меня не достали, и сразу вошел в режим полета, переключился на зрение Хана.

Тот горец, что остался внизу, прижался к скале почти подо мной. В этот момент я сильно пожалел, что у меня нет под рукой какой-нибудь завалящей гранаты. Над этим вопросом надо будет серьезно подумать.

А вот второй неприятель подбирался с другой стороны, по косому склону. Сапсан прошел над ним кругом, и я разглядел, как тот ползет, не поднимая головы.

До моего укрытия оставалось шагов пятнадцать. Хан сделал еще один круг и сел на соседний гребень. У меня родилась идея. На гребне я приметил продолговатый камень.

Когти Хана подхватили булыжник. С усилием сокол оторвал его от россыпи и поднял в воздух. До валуна, за которым я сидел, абреку оставалось шагов пять. Тянуть было уже некуда. Хан, пролетая над ним, разжал когти. Небольшой камень граммов на 100–150 упал с трехметровой высоты прямо на противника. В голову, к сожалению, не попал, но по спине прилетело очень чувствительно.

Абрек, не ожидавший ничего подобного, дернулся, начал разворачиваться. Я, услышав удар камня, рывком поднялся из-за укрытия и сделал два выстрела из револьвера на поражение. Горца от попадания качнуло, он оступился и поехалпо склону вниз. На дно балки докатилось уже безжизненное тело.

Снизу донеслась ругань последнего, еще живого врага. Я снова закрыл глаза и вернулся в полет, чтобы оценить обстановку. Там ничего не изменилось: абрек вжался в стену и не отсвечивал.