Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 51 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Показалась чья-то рука, потом вылез щуплый мужичонка, следом за ним второй. Оба кашляли, терли грязными пальцами глаза. Похоже, надышались знатно.

— Еще есть? — спросил урядник.

— Еким… Екимка там! — прохрипел варнак.

Оба лежали на земле и тяжелодышали. Сопротивления сейчас от них ждать не приходилось, но казаки все равно держались настороже.

Из люка и вправду доносился глухой стон вперемешку с кашлем. Но головы третьего все не было. Дым валил уже столбом. Наша затея удалась даже с перебором.

— Этот сам не вылезет, — поморщился урядник. — Видать, спекся, болезный.

— Гришка, веревку давай, — сказал Яков и стал мочить из фляги платок.

Закрыв им лицо, Михалыч полез в люк.

— Если дерну два раза — тяните, братцы, — пробурчал он сквозь тряпку.

— Вылезешь, — отмахнулся урядник.

Мы подождали. Я про себя досчитал до десяти, потом до двадцати.

— Яков! — крикнул Егор Андреич. — Как там?

В ответ слышался только кашель. Еще через несколько мгновений прямо из дыма вынырнула голова Якова Михалыча. Казаки тут же подхватили его и выдернули на поверхность.

Он прокашлялся и стал жадно пить воду из фляги.

— Мать их… — прохрипел он, стискивая веревку. — Тащите последнего, братцы. Крепко я его к веревке примотал. Тяните, пока живой!

Мы вчетвером вцепились в веревку.

— Раз, два… потянули! — скомандовал урядник.

Мы дружно рванули за веревку. Из люка сначала показались сапоги. Потом — штаны, черные от копоти, и наконец туловище.

— Живой еще, — выдохнул кто-то, прислоняя руку к яремной вене варнака. — Живой, пес.

— Ну и добре, — сказал я, вытирая рукавом глаза. — Языков теперь предостаточно.

Варнака оттащили в сторону, к другим пленникам. Яков сидел на земле, откинув голову, все еще судорожно кашлял и стискивал в черных пальцах мокрую тряпку, только что снятую с лица.

* * *

Наш отряд тянулся в сторону Пятигорска.

Задачу мы свою, слава Богу, выполнили. По крайней мере, я искренне на это надеялся. Отмахали уже, считай, половину пути.

Повозиться пришлось изрядно. Долго ждали, пока выветрится этот подземный схрон. А это и вправду оказалась целая пещера Али-Бабы. Награбили они знатно — и на тракте, и в городе эти уроды постарались.

Когда я смотрел на мешочек с золотыми украшениями, где отчетливо виднелись куски засохшей кожи и пятна крови, меня накрывала ярость. Хотелось извести это племя прямо на месте. Но хорунжий Щеголь меня остановил.

Еще замучился собирать поэтому схрону свои вещи. Конечно, самым дорогим для меня была шашка, которую варнаки убрали в сундук соружием. В общем, работали мы непонятно кем — то ли кладоискателями, то ли грузчиками, перетаскивая на поверхность неправедно нажитое добро варнаков.

Беглый допрос мы тоже провели на месте. Нас в основном интересовало, что находится на самом хуторе. Про обстановку у горцев толком пояснить нам никто не мог. Уроды подтвердили, что по просьбе очень важного человека отправлялись отвозить груз. Тем более что я признал несколько варнаков, которых тогда видел в балке рядом с Волком.

Макар же оказался крепким малым. Когда этот здоровяк понял, что игры кончились, попытался дать деру, по сути — бросил свою бабу. Но Горячеводские казаки его скрутили. Не без последствий. Молодой казак, лет двадцати пяти, Никола ехал с перевязью на груди — этот ухарь сломал станичнику руку при захвате.