Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 50 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Егор Андреич… — тихо сказал я, наклоняясь к уряднику.

— Опять чего удумал? — коротко бросил он, не сводя глаз с темного прохода.

— Давай дымом траванем, — пояснил я. — Сами полезут, как тараканы, а мы их тут и встретим, как полагается.

— И чем ты их дымить собрался, Гришка? — отозвался за спиной Яков.

— Нам надо, чтоб сильно воняло и густо дымило. Вон солома в углу навалена… — я кивнул на темную кучу за трупом Пахомыча. — Тряпье какое-нибудь возьмем. Жир бы животный хорошо, да и без него сладим.

— Надо, чтоб еще и не полыхнуло, — добавил Яков.

— Не полыхнет, — мотнул я головой. — Сделаем, чтоб тлело и дым во все щели полз, а не пламя плясало.

Егор Андреич обвел нас взглядом, прикидывая.

— Ладно, — сказал он наконец. — Братцы, солому вон оттуда в кучу сгребайте. Паклю, ветошь — все, что не жалко. И пошевеливайтесь!

Мы зашевелились. Ерема притащил из угла слежавшуюся солому, Алексей вытащил из какой-то сумы клок пакли и старый кафтан.

Через пару минут у моих ног уже лежала приличная куча. Снизу — плотная сырая солома, повыше — промасленная и грязная ветошь. Я распотрошил пару бумажных патронов, высыпал порох тонкой полосой по центру, там, где собирался поджигать.

— Егор Андреич, может, гаркнете им там? Коли не дурни — вылезути ждать не станут дыма, — обратился я к Урестову.

— Эй, там, сучье племя! — рявкнул урядник в темноту. — Вылазь, или сейчас в дыму сидеть будете!

Из проема послышалось перешептывание. Видимо, варнаки совещались. Наших приготовлений они, конечно, не видели. Возможно, решили, что казаки просто пугают.

— Ну, как знаете…

— Яков, сходи проверь, раненых варнаков наверх вытащили? — велел урядник. — А то в дыму их таскать не хочется.

Михалыч кивнул и направился к выходу.

— Ладно, Гришка, давай, запаливай, — обратился ко мне Урестов.

Я достал из кармана кремень с кресалом и стал высекать искру на порох. Вспыхнуло почти сразу. Куча довольно быстро занялась огнем.

— Давай, братцы, к выходу двигай! — скомандовал урядник.

Мы дождались, когда дым станет достаточно густым. Дышать уже становилось тяжело, и мы, прикрывая отход, поспешили к выходу.

Когда я вылезал на поверхность по приставной лестнице, услышал в глубине ругань и кашель. Тати уже начали чувствовать все прелести горящей соломы и ветоши в замкнутом пространстве.

— Эй, варнаки! Кончайте дурью маяться! — гаркнул Яков, наклоняясь к люку, из которого валил дым. — Задохнетесь к чертям.

Некоторое время была тишина. Дым между тем валил все сильнее. Я уже открыл рот, чтобы сам гаркнуть вниз что-нибудь позлее, как оттуда донесся надсадный кашель. Сначала один, потом второй, третий.

Затем кто-то хрипло выкрикнул что-то неразборчивое.

— Чего? — переспросил Яков. — Вылезайте, копченые!

Снизу ответили, но в том хоре кашля все равно ничего толком разобрать было нельзя. Одно было ясно — варнаки решение приняли.

Мы стояли полукругом вокруг люка. Я — с револьвером в руке. Яков рядом, чуть впереди, прикрываясь краем бруствера. Урядник сбоку, чтобы не светиться над самым лазом. Остальные развернулись так, чтобы, если что, принять любого, кто полезет с дурной мыслью.

— Без глупостей! — рявкнул вниз Егор Андреич. — Кто жив — вылазь по одному, руки на виду. Не шуткуйте!

— Н-не стреляйте… лезем ужо… — донеслось снизу сквозь кашель.