Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 48 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Только суньтесь, мы этому щенку горло перехватим вмиг!

Что отвечали на той стороне, слышно не было — расстояние, видать, и правда большое.

Я перевел внимание на худощавого варнака, который проверял винтовку. Мою винтовку, черт возьми, «Кольт» 1855 года, которую мне штабс-капитан Афанасьев в Ставрополе не так давно подарил. Злость накрыла мгновенно. Возможно, это единственный такой ствол на Кавказе, да и в России их много не может быть. Я попытался приподняться, но куда там.

— Лежи, казачок. Как Бугор с твоими станичниками договорится, так и пойдешь. А пока тихо будь, — пробасил здоровенный детина, легко прихлопнув ладонью по моей голове, которая отрывалась от земли.

Для него легко, а мне будто кувалдой вмазали, аж звездочки перед глазами заплясали. Я зажмурился, пару раз моргнул и очень быстро пришел к выводу: надо срочно выбираться из этого погреба.

Руки были связаны за спиной. Запястья жгло — значит, затянули знатно… или я слишком долго валялся без сознания. Ноги тоже стянуты, шевелиться мог только по принципу червяка.

Сбоку все так же доносились ругательства и гул голосов. Я прислушался. Да, не показалось: варнаки торгуются с казаками. Надрываются, гаденыши, то угрожают, то будто уговаривают.

— Только суньтесь, мы мальца этого вам кусками выбрасывать станем! — рявкнул кто-то ближек выходу.

— Ну-ну, — пробормотал я.

Снова перевел взгляд на бугая напротив. Тот неотрывно глядел на меня и держал в руке увесистый тесак-свинорез. Тощий, шагах в трех разглядывал мою винтовку. Видать, уже зарядил или хотя бы проверил. По идее, когда я сюда свалился, она была полностью готова к бою.

Напряжение от обоих чувствовалось кожей. И понятно почему: если казаки ворвутся сюда, этих ухарей просто порубают в капусту.

— Смотри, Пахомыч, красота какая, — сказал худой, показывая мою винтовку. — Глядишь, еще и пальнуть из нее успею.

Бугай со шрамом через все лицо — тот самый Пахомыч — чуть кивнул. Даже не улыбнулся. Толстые пальцы крепче сжали тесак.

— Ты, Васька, гляди задницу себе не отстрели, — пробасил он. — Лучше приготовься, скоро казаки попрут.

Я осторожно огляделся, насколько мог. Пещера оказалась не такой уж и маленькой. Подземное убежище устроено толково. Стены более-менее ровные, кое-где укреплены досками. Свод сверху подпирают бревна. Земля под ногами утрамбована и на удивление сухая, особенно для октября.

У дальней стены тянулся стеллаж, рядом стояли три массивных сундука. На полках было разложено какое-то добро — видать, то, что эти охламоны награбили.

Запах, правда, стоял отвратный, особенно от тел варнаков. С баней у этих голубчиков, по всему выходит, дела обстояли неважно.

Я разглядел еще два проема. Похоже, эти гномы тут целые катакомбы нарыли. В прошлой жизни мне довелось ползать по катакомбам в Одессе, и небольшое сходство я отметил.

На поясе у Пахомыча разглядел свой револьвер Лефоше. Получается, только у двух этих варнаков будет двенадцать выстрелов по казакам, если те все-таки додумаются штурмовать эту нору. Тогда риск привезти в Волынскую не всех товарищей сильно возрастает.

Я встряхнул головой и прислушался к себе. Вроде сознание уже пришло в норму. Надеюсь, не подведет головушка в самый ответственный момент.

Я убрал веревку, стягивающую руки, в свой сундук. Торопиться с ногами не стал — мои охранники сразу это заметят, а вот насколько конечности будут готовы действовать после того, как их развяжу, пока не понимал. Кровь пошла по жилам, руки закололо. Я скрипнул зубами, но вида не подал, а начал за спиной, насколько мог, разрабатывать пальцы.