Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 46 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— И вам не хворать. А коли так, то что? — голос у детины оказался низкий, глухой.

Он оперся рукой о косяк, не торопясь выходить во двор.

— Донос поступил, что ты здесь варнаков укрываешь.

— Брехня, служивый, — уверенно отрубил здоровяк.

Макар вышел с крыльца и оглянулся. Увидел, как со всех сторон к хутору подходят казаки, и осекся. Плечи его чуть напряглись, дернулся подбородок. Щеголь, не вмешиваясь, держался чуть в стороне, оставляя Урестову право первого слова.

Разговор длился недолго. Егор Андреевич сказал еще пару фраз, и тут Макар дернулся, будто хотел шагнуть назад в хату. Рука сама потянулась к поясу. Но, видать, по старой привычке — на поясе не было ни ножа, ни пистоля.

— Брешут, говорю же, — повторил он, уже со злостью. — Глядите, коли не верите.

Хорунжему это быстро надоело. Он подъехал к Урестову, перекинулся с ним парой тихих фраз. Потом Егор Андреевич отдал команду казакам обыскать дом и двор. Макар стоял, сверкая глазами.

— Не дергайся, Макар, — спокойно сказал урядник. — Ежели правду говоришь, проверим и уйдем восвояси.

Пятерка казаков спешилась и пошла по двору. Осмотрели постройки, направились к хате. А я, глядя на лицо Макара, понял, что наши хлопцы здесь ничего не найдут. Слишком уж он был уверен. Похоже, бандиты достались нам продуманные.

Я послал Хану короткий сигнал — смотреть сверху, особенно за перелеском, где недавно видел, как пропали трое варнаков. А это были именно они, тут я ошибиться не мог.

От моего пернатого разведчика пришел отклик. Я на несколько секунд переключился на его зрение — и картинка оказалась интересной. Четверо человек бежали, держа в руках ружья, к тому самому валуну, который мне с первогораза показался подозрительным.

Выходит, еще на подъезде к перелеску нас заметили и успели юркнуть в заранее приготовленный схрон. О нем, кстати, варнаки в балке не обмолвились. Или не знали, или, скорее, промолчали. Все-таки какая-никакая, а солидарность у этого отребья имеется.

Я вернулся в свое тело и направил коня к хорунжему.

— Данила Сидорович, — окликнул я.

— Что, Гриша? — повернул он голову.

— Так нет их тут.

— А тебе откуда знать?

— Вычислили они нас еще на подъезде, да в лесу схоронились. Думаю, смогу и место показать.

Макар, стоявший неподалеку, слышал мои слова и дернулся, поняв, о чем речь. Лицо перекосилось. Видно было, как он прикидывает, чем все для него кончится. Стать у мужика богатырская, да что он без оружия сделает против двух десятков казаков.

— И как же ты об этом понял? — с интересом спросил хорунжий Щеголь.

— Сначала думал, показалось, — пожал я плечами. — Видел, как несколько теней прошмыгнуло меж веток к центру перелеска. Когда подъехали, тут уже никого. Только Макар да баба его.

— Егор, бери свой десяток и дуйте в лес с мальцом, проверяйте, — сразу решил хорунжий. — Четверых конных отправь по левую и правую стороны от перелеска. Коли варнаки выскочить вздумают — сразу сигнал.

— Сделаем, хорунжий, — коротко ответил Урестов.

Мы спешились, привязали коней к плетню и двинулись в перелесок — по той самой тропке, по которой я в первый раз видел троицу с высоты. Всего нас вышло: шесть казаков из десятка, урядник и мы с Яковым.

— Уверен, Гриша? — спросил меня Яков, когда дошли до первых деревьев.

— Скоро сам увидишь, — отозвался я.