Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 89 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Он поднялся, прошелся по комнате пару шагов, вернулся и оперся ладонями о стол.

— Ладно, — выдохнул он. — Ты прав.

— Алексей Лагутин — не просто курьер, — начал Андрей Павлович. — Его полгода назад ввели в окружение одного очень важного господина. Это была операция, и знали о ней в секретной части только двое. Я, Лагутин и… — он замялся, — третьего тебе, Гриша, лучше не знать. Скажу только, что фигура эта в Санкт-Петербурге очень серьезная.

Он замолчал, будто прикидывая, стоит ли идти дальше. Потом коротко кивнул самому себе.

— Господин этот — граф Рубанский, Петр Львович, — сказал он. — Важная фигура по военным поставкам на Кавказе. Через него идут почти все крупные контракты. Земли по хребту, половина фуражных подрядов, склады, тракты, свои приказчики при каждом начальстве.

У меня в голове щелкнуло.

Фамилию эту я уже слышал от Клюева и Строева. Богатей, с которым и сам губернатор лишний раз не рискнет вразрез идти.

— Так вот, — продолжил Андрей Павлович. — Граф этот слишком уверовал, что деньги и связи заменяют ему совесть и присягу.

Сказано было спокойно, но пальцы у него сжались.

— По нашим сведениям, через его людей пошли «странные» грузы, — тихо добавил он. — На бумагах — хозяйственные товары. На деле — оружие, порох, свинец. В горы. И, похоже, кое-какиесведения о наших частях. Где стоят, куда двигаются, какие гарнизоны ослаблены.

— Иностранцы? — спросил я.

Афанасьев криво усмехнулся.

— Если бы все упиралось только в горцев… — покачал он головой. — Рядом с Рубанским давно пасутся странные люди из английских торговых домов, да и кое-кто из французов светился. На глаза не лезут, работают через подставных. Но связь, по всем признакам, есть.

Он помолчал, постучал костяшками пальцев по столу.

— Жирновский, которого ты уже видел, — помнишь? — он кивнул мне. — С большой долей вероятности в одной упряжке с этим графом. Только Жирновский грязной работой занимается здесь, по нашему краю. А Рубанский прикрывает все наверху. Бумаги, подписи, деньги, серьезные поставки.

Он скривился.

— Не исключаю, что оба они по отдельности империи пакостят, каждый своим умом, — сказал он. — Но доказательств у меня пока нет. А гипотезы к делу не пришьешь.

— Веселая компания, — буркнул я.

— Вот чтобы понять, какой вред государству Рубанский наносит, Лагутина и ввели в его дом, — продолжил он. — Официально — остроумный офицер, хороший наездник, приятный собеседник. Вокруг таких домов всегда вьются молодые да удалые: бал, охота, карты, сплетни. А неофициально — он был моими глазами и ушами.

Он чуть подался вперед.

— Алексей должен был вытащить одно: прямые подтверждения, — сказал Андрей Павлович. — Не слухи и догадки, а бумаги. Переписку. Расписки. Свидетельства встреч. Фамилии тех, кто переводит золото в оружие. Имена посредников. Все, что связывает Рубанского с иностранцами, а возможно, и с такими же предателями, как он, по типу Жирновского.

— И что, успел? — спросил я.

— Частично, — вздохнул Афанасьев. — По последним донесениям, он вышел на двух доверенных управляющих. Один ведал поставками на казармы, второй — складами вдоль линии. Параллельно Алексей собирал слухи, отмечал, кто и когда бывает у графа, с кем тот запирается у себя в кабинете.

Он поморщился.

— Похоже, кто-то в доме графа понял, что «удалой офицер» слишком много замечает, — сказал он. — Схему поменяли. В одну ночь кое-кто исчез, кое-кому «случайно» прострелили голову на охоте. А Алексею прилетела пуля в бок.