Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 17 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Я выдохнул.

— Атаман, повиниться пришел, — начал я. — Не все я тебе поведал про то, что в горах было.

Брови у Строева чуть приподнялись.

— Ну, давай, — сказал он. — Коли решил — не тяни.

Я шагнул к столу и аккуратно опустил на него оба мешка.

Дерево глухо бухнуло.

— У Жирновского, — сказал я, — были еще и деньги. Видать, это была заготовленная помощь для непримиримых. А может, и плата за набеги. На оружие, на подкуп — на все, что тут, на Кавказе, державе нашей вред приносит.

Атаман чуть подался вперед, но лицо почти не изменилось. Похоже, чего-то подобного он ждал.

— И много там? — спокойно уточнил он.

— Четыре тысячи рублей, — ответил я. — Монетой и кредитными билетами.

Строев пару мгновений смотрел то на мешки, то на меня.

Потом медленно выдохнул и хрипло выругался:

— Ну ты, Гриша…

— Ну ты… — речь атамана, если мягко сказать, вовсе не походила на его обычную манеру общения.

Я не перебивал. Да и длился разнос недолго. Насколько смог считать эмоции Гаврилы Трофимовича, больше всего его ошарашила не история, а сумма, с которой недоросль тринадцати лет от роду к нему явился.

— Рассказывай теперь подробнее, — наконец выдохнул он.

— Так чего рассказывать, атаман, — пожал я плечами. — Сказано уже все. Повиниться пришел. Подумал: на кой черт мне такие деньжищи, когда в станице после набега горского нуждающихся много. Счастья мне это богатство точно не принесет. А свое я еще добуду.

— М-да… Григорий… слов у меня нет, — протянул он. — По положению добыча, захваченная в бою, считается собственностью того, кто ее добыл, за исключением лошадей — те в полковую казну отходят. Однако коней ты, Гриша, не привел, да и не виню тебя за это. А того, что передали Пелагее в расчет не берем. Слава Господу, что сам из той мясорубки возвратиться сумел.

Я помолчал, перевел дух и кивнул.

— Я понимаю, как, по правде, да по уложению должно быть, атаман, — сказал я. — По закону все это мое выходит. Что в бою добыл — тому и принадлежит.

Я ткнул пальцем в мешки.

— Но чувствую, что сейчас так поступать неправильно будет. Ну что мне с такими деньгами делать, прикажешь? Заводчиком становиться? В купцы податься? В землю зарыть? Так я воин, а не торгаш. Хоть мысли кое-какие и есть, но они небольшие, и без этих денег справлюсь.

Строев сузил глаза, откинулся на спинку стула.

— Вон у нас детворы, атаман… сам знаешь, как селедок в бочке, — криво усмехнулся я. — А учиться им толком негде. У кого денег поболе — в Пятигорск отправить могут. Кто победнее — как Бог даст.

Я на миг замолчал, собираясь с мыслями.

— Думаю так, — продолжил я. — Давай, атаман, на деньги эти, что для разорения станиц наших по всей линии готовили, мы школу для детей казацких устроим. Да не простую, а такую, где на полном коште малоимущие учиться смогут бесплатно. А ежели деньги у кого имеются, так и добавить не грех на доброе дело. Надо чтобы вдовы сыновей своих отправлять могли и не переживать за них. И грамота там, и счет, и закон Божий само собой. Но первым делом — воинская наука. Чтобы выученики школы этой воинами добрыми стали.А так деньги можно, чтобы взамен той, что горцы пожгли, новую отстроить. Да и жалование для учителей хорошее положить. Глядишь денег то этих на несколько лет хватит.

Атаман приподнял бровь.