Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 18 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Премудростям, наукам, говоришь?

— Ну а как же, — оживился я. — Не только считать да писать, а и все остальное, что казаку доброму знать положено. Воспитателей среди ветеранов подберешь. У кого походы позади — тем как раз науку передавать. И станицу так прославишь, Гаврила Трофимович, и дело богоугодное сделаешь. Отечеству нашему польза будет немалая.

Дед, слушавший молча, только крякнул в кулак. Видно, не ожидал такого. Мы с ним ничего из этого не обсуждали. Да и для тринадцатилетнего пацана такие речи, мягко говоря, не характерны. Хотя, по ощущениям, к моей «необычности» они уже начали привыкать.

— Я вот хоть годами еще и не велик, — продолжил я, — но понять успел: без доброго оружия да наставника учебы никакой не будет. И неужто казаки, головы свои, сложившие в служении Отечеству, — я перекрестился на образа, — не заслуживают того, чтобы сыны их достойными продолжателями рода стали, а не думали только о том, как на худой кляче в строй вставать? Вот эти деньги и потратить на обучение, да вспоможение таким хлопцам. Ну и учителям на содержание, конечно же.

— М-да… Не ожидал я от тебя такого, Григорий, сын Матвеев, — протянул атаман. — Верно говоришь. Складно. Думать только надо хорошо. Но дело доброе, богоугодное. И коли мы деньги эти, — он кивнул на мешки, — на такое пустим, то правильно будет.

Он на какое-то время задумался, глядя поверх наших голов. Видно, прикидывал и мои слова, и кучу дел, что свалится, если за это взяться.

— Вот что, Игнат Ерофеевич, Григорий, — сказал он наконец. — Давай-ка мы с вами все еще раз посчитаем. Учет тут вести надобно верный. А мне подумать нужно, как все это сладить по уму. С начальством посоветоваться, стариков, — он кивнул на деда, — собрать, выслушать, что скажут.

— Добре, Гаврила Трофимович, — кивнул я.

* * *

Мы с дедом направились домой. Деньги пересчитали еще раз — тут труда большого не было, я все заранее на бумаге вывел. Сейчас с атаманом, можно сказать, только сверку сделали.

По дороге дед молчал. Шел рядом, чуть сутулясь, он что-то усилено прокручивал в своей голове, это я отчётливо наблюдал.И, кажется, знаю о чем дед думает.

— Это ты что такое сейчас у атамана выдал, а? — наконец буркнул он, не глядя на меня. — Про школу эту.

Я пожал плечами.

— Да подумалось, деда, — честно ответил. — Раздать деньги — не велика наука. Разлетятся быстро, никто и не вспомнит. А так можно дело доброе сладить. Чтобы на годы вперед польза была.

Дед хмыкнул.

— Мало тебе того, что по горам ползаешь, так еще и начальству станичному вздумал советы давать да наставления, — проворчал он. — У-у, неугомонный.

— Ну а как иначе, — ухмыльнулся я. — Коли мысли имеются, как лучше сделать. Мне что, молчать? Я ведь только идею подал, а там атаману видней. Воплощать или нет — ему решать.

На это дед ничего не ответил.

До самого двора шел, глядя под ноги, лишь раз качнул головой.

Домой добрались уже после обеда. Решили с дедом чайку попить на веранде возле баньки. Аленка в хату звала, но нам хотелось именно на воздухе посидеть, свежим воздухом подышать.

— Тута посидим, — отмахнулся дед. — День нынче — загляденье.

И правда, день выдался удивительный. Солнце, по ощущениям, градусов на пять тепла грело. Вроде начало декабря, а зима совсем не та, к которой я привык на севере в прошлой жизни.