Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 20 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Ох, Алена… — присвистнул дед. — Да ты нас перекормить вздумала.

— Так гости же, деда, — улыбнулась она. — Я как знала, с утра стряпню затеяла.

Пирог поставили в центр стола. Я тут же взялся нарезать его ножом. Пахло так, что живот недовольно заурчал, поторапливая меня.

— Угощайтесь, гости дорогие, — сказал я.

Настя первая не выдержала. Сначала робко глянула на Савелия, тот кивнул. Девчонка взяла кусок, аккуратно двумя руками, и принялась есть, жмурясь от удовольствия. Ваня не отставал, и лопал молча.

— Спасибо тебе сказать хотел, Григорий, — начал Савелий, когда дети немного притихли. — По правде, спас ты нас тогда на речке. Все ждал, когда объявишься, да тебя не поймать. Сосед твой, Трофим, сказал, что ты домой вернулся — я сразу и поспешил.

Я отломил себе кусок поменьше.

— Брось, Савелий, — махнул я. — Сделал то, что и должен был. Да и как бы я иначе поступил, коли дети малые в беде?

Он перевел взгляд на Ваню и Настю.

— Если б ты, Гриша, тогда в баню вашу их свести не подсказал, — вздохнул он, — захворал бы, я думаю, не только Федька. Так и сказал наш лекарь потом: промедли еще немного — не вытащили бы. По гроб жизни теперь должником твоим ходить буду.

— Да ладно тебе, Савелий, — вздохнул я. — Сказано уже. Не мог я тогда по-другому. А что с Федей-то, рассказывай.

Савелий опустил глаза, крепче сжал кружку.

— До сих пор после того толком очухаться не может, — сказал он. — Уже больше двух седьмиц мается. Сначала думали — пронесет. День-другой полежал… а потом как началось.

Он помолчал, подбирая слова.

— Сначала знобить стало, — продолжил. — Колотило всего, зуб на зуб не попадал. Потом жар поднялся. Лицо красное, глаза горят. Ночами стонет, кашель сильный. По ночам весь мокрый, одежу хоть выжимай.

Я помрачнел.

— Лекаря звали? — спросил я. — Или фельдшера из лазарета?

— Звал, — кивнул Савелий. — Он послушал, в грудь постукал. Сказал, что застудился парень шибко. Приказал парить, растирать, липовым отваром поить…

— И что? Легче не становилось?

— Ну как тут сказать… — развел руками Савелий. — То полегчает чуток, то снова в жар кидает. Сил нет смотреть, как мается…

Я недовольно покачал головой. Картина, что описал Савелий,совсем не нравилось. Ладно бы, если острый бронхит у парня. Но, не приведи Господи, если пневмония — ее надо антибиотиками лечить, иначе последствия могут быть самые тяжелые. Но какие уж тут антибиотики… Даже слова такого пока не существует… Вся надежда — на собственный иммунитет да на то, что подручными средствами хоть немного помочь ему можно.

— Дышит тяжело? — уточнил я. — Задыхается или кашель мучит?

— Если бы только кашель, — вздохнул Савелий. — Лежит на спине, а грудь ходуном ходит. Иногда словно воздух ртом поймать не может. Тянет-тянет, а продохнуть до конца не выходит. И свистит в груди, как из щели. Кашляет тоже с хрипом.

В голове крутил обрывки знаний из прошлой жизни: обильное питье, жаропонижающее, банки, растирания, травы от кашля. Главное — облегчить дыхание.

Я отодвинул кружку.

— Ладно, Савелий, — сказал я. — Пошли к Феде. Дай мне на него глянуть.

Савелий вскинул удивленный взгляд.

— Так прямо сейчас?

— А куда тянуть? — пожал я плечами.

— Ступай, Гриша, — кивнул дед. — Аслан, ты с ним сбегай.

— Как скажешь, дед Игнат, — поднялся горец.

Дорога до дома Савелия много времени не заняла. Станица жила своей жизнью. Снег кое-где уже лежал по низинкам. В воздухе чувствовалась надвигающаяся зима.