Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 31 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

В котелке варился кулеш, и пах он так, что слюной подавиться можно было. В такую погоду без горячего варева далеко не уедешь — я это уже на своей шкуре понял.

Лошадей свели вместе, поближе к скале, где меньше продувает. Попонами накрыли. И скотина, будто с пониманием, прижалась друг к другу, жуя овес.

Хан сидел в меховом коконе, только изредка шевелился. Я сунул к нему руку, нащупал лапки — теплые. Не хватало еще обморозить своего разведчика.

Пока совсем не стемнело, разок отправил его вверх — глянуть окрестности. Вернулся быстро, нырнул обратно в кокон, нахохлился.

Повечеряли без лишних разговоров. Каждый думал о своем, и по лицам было видно — к завтрашнему переходу все относятся серьезно.

— Спать по очереди, — распорядился Урестов. — Отбой ранний, подъем тоже. До первогосвета выходить станем.

Я завалился в палатку не раздеваясь. Только сапоги ослабил. И почти сразу провалился в сон.

Казалось, только глаза закрыл — и уже кто-то трясет за плечо.

— Григорий, подъем, — шепнул Яков. — Пора.

Снаружи еще темно. В палатке тлела керосиновая лампа. Я глянул на часы и понял: поспать сегодня удалось вполне не дурно. На вахту меня в этом походе, по малолетству, не ставили.

Артемий снимал котлы с разогретой похлебкой и чаем с двух костров. Потом присыпал угли снежком — те зашипели и погасли.

Казаки двигались молча, в темноте. Пара масляных ламп света почти не давала. Проверяли подпруги, подтягивали ремни.

— Порядок такой, — негромко сказал Урестов, когда все собрались. — Впереди Гриша, за ним Яков. Дальше — по одному. Кони в поводу. Разговоры только шепотом. Лучше вовсе молчать.

Я кивнул, взял повод и повел Звездочку на тропу. Через пару верст начнется открытое место — его и нужно пройти незамеченными.

Хан сидел на седле тихо, в коконе. За мной вытянулся весь отряд — цепочкой.

Сначала слышался только скрип снега да редкий лязг железа о сбрую. Вскоре мы ступили на ту самую тропу, по которой предстояло обогнуть аул.

Оставалось надеяться, что горцы сейчас спят.

Я шел, считая шаги. Место это помнилось с прошлого раза: если где-то здесь сидит засада — попадем в огневой мешок. Но Захар с Семеном наблюдали за аулом до самой темноты и ничего подозрительного не приметили.

Где-то позади фыркнула лошадь. Яков шепнул что-то своей кобыле — та стихла.

Тропа завернула и уперлась в узкий каменный «коридор». Скалы сходились, сверху нависала глыба, будто потолок.

Тут у меня внутри что-то дернулось. Не мысль даже, а знакомая чуйка. Прямо засосало под ложечкой. Почувствовал, что опасность рядом.

Я поднял руку и придержал Звездочку. Она послушно встала, дернув слегка повод.

— Стой, — шепнул я.

Яков тут же замер за спиной. Цепочка из казаков позади тоже стала замедлятся и наконец остановилась.

— Что у тебя? — шепотом спросил Михалыч.

— Чую неладное впереди. Надо глянуть.

Я шагнул в сторону, насколько позволяла тропа, присел и вгляделся вперед.

Снег лежал неровно, тени плясали. Видимость была отвратительная. Но на каменной полке чуть выше тропы я заметил пятно. Не то тень, не то что-то другое.

— Видишь? — одними губами спросил я, чуть кивнув.

Яков пригнулся рядом, посмотрел туда же.

— Проверить надо. Кликни тихо Артемия — пусть за конями приглядит. А мы глянем, что там.

Так и сделали.

Мы двинулись вперед, пригнувшись. Сначала я ничего толком не разбирал. Глаза вроде привыкли к темноте, а все равно — один черт, почти ничего.