Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 43 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Добре. Значит так, казаки, — оглядел готовящихся к пути станичников урядник. — По коням. Вниз идем не торопясь, но и не зеваем.

Я еще раз глянул на часы. До полудня оставалось полчаса. Сегодня уже двенадцатое декабря. Несколько дней, как мы влезли в это горное путешествие, а вымотались по ощущению так, будто неделю по этим скалам шастаем.

— Ну что, Гришка, к обеду на ровную дорогу выйдем? — буркнул Яков, затягивая подпругу.

— Дай Бог к двум часам, если тропу совсем не задует, выйдем, Михалыч, — ответил я. — А там, глядишь, к вечеру до Боровской доползем. Но чтобы в станицу даже по темну войти, нам поспешать надобно.

Я прикинул: дальше дорога пойдет вниз, без таких уж козьих троп. Шанс переночевать в соседской станице все же имелся. А там, глядишь, поутру и до Волынской выдвинемся.

Но загадывать тут сложно. Это по степи еще можно рассчитать. А у нас горы, снега намело немалои ветер, который будто нарочно в каждую складку одежды норовит залезть.

— Егор Андреич, — окликнул я урядника. — Если без завалов и новых сюрпризов, к ночи шанс до Боровской добраться есть.

Он оглядел небо, скалы, дорогу, пожал плечами:

— Если Бог даст — будем. Господь не без милости — казак не без счастья! — Ответил Урестов. — Нет — значит, встанем раньше. Нам сейчас не скорость важна, а груз сохранить да всем в здравии домой вернуться.

Я кивнул в ответ.

Колонна потянулась по маршруту. Вьючных выводили осторожно, чтобы, не дай Бог, никакая животина с грузом в ущелье не сверзилась. Я выехал считай последним с Яковом и Захаром, придерживая Звездочку. Та, почуяв, что стоянка закончилась, оживилась, но все равно осторожно переставляла копыта по обледенелым камням.

Сперва шли почти шагом. Справа скала, слева обрыв, под снегом — черт его знает что. Ветер налетал порывами, швыряя в лицо пригоршни снега.

Постепенно тропа стала шире, склон ушел в сторону, можно было чуть перевести дух. Сзади доносилось сопенье лошадей, бряцанье сбруи, приглушенные реплики казаков. Впереди по-прежнему ехал Урестов, время от времени оглядывался, проверяя хвост колонны.

Чем ниже спускались, тем чаще под копытами попадался не голый камень, а утрамбованный наст. Где-то под снегом треснул лед на замерзших лужах. В одну такую промоину мы со Звездочкой чуть сами не угодили — вовремя она сообразила, что пора ускориться.

К середине дня сделали короткий привал — дать лошадям дух перевести. Все уже изрядно проголодались, и жевали в сухомятку сухари и вяленое мясо. На полноценный отдых до Боровской не рассчитывали.

После полудня небо посерело. Свет, казалось, кто-то понемногу убавлял. К трем часам стало ясно: посветлу до станицы не дотянем.

— Хлопцы, шагу не сбавлять, — бросил Урестов. — До нормальной дороги добраться надобно, пока совсем не стемнело.

К вечеру снег почти сошел на нет. Когда окончательно стемнело, мы все еще были в пути. Небо слилось со склонами, мир сузился до нескольких шагов перед мордой коня.

— Лампы давай! — скомандовал урядник.

Через пару минут в голове колонны и ближе к середине вспыхнули два желтых пятна — керосиновые лампы, их подвесили повыше. Свет, конечно, так себе, но на безрыбье и рак рыба.

Последние версты двигались почтина ощупь. Лошади давно перешли на осторожный шаг. Разговоров было мало, в основном вполголоса ругались, когда кто-то цеплял стременем соседа или спотыкался.