Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 42 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Я направился к Звездочке. Та, завидев меня, недовольно мотнула головой и выразительно фыркнула.

— Знаю, знаю, виноват, — проворчал я. — Но выбора особо не было, Звездочка, вот так!

Я начал сметать варежкой снег с ее холки и шеи. Местами снег съезжал пластами. Звездочка дернула ухом, терпеливо перенося процедуру. Морду очистил особенно тщательно — возле ноздрей и глаз. Потом протер сухим куском войлока. Присев, осмотрел копыта, прочищая их от снега и наста.

Овечья шкура на спине, хоть и промокла, и подмерзла, свое дело сделала. Под ней шерсть оказалась влажной, но не ледяной. Я похлопал кобылу по шее:

— Держись, подруга. Еще немного, и будем спускаться с гор, станет теплее, — сказал я ей.

Она в ответ фыркнула, будто соглашаясь и поторапливая.

Тем временем в лагере закипела работа. Пара человек сгребала снег у скалы, расчищая место под костер. Мирон с Павлом доставали из вьюков хворост и поленья, что с нами еще с самой Волынской путешествовали.

Скоро над наспех сложенным очагом уже клубился дымок. Сверху подвесили котелки. В одном будет вариться кулеш, в другом топили снег для чая.

Казаки, закончив возиться с лошадьми, один за другим тянулись к огню, грели ладони, подставляли к жару сапоги. Я еще раз глянул на часы. Урядник, заметив мой взгляд, сказал:

— Поспешать надо, братцы. Как только перекусим да лошадей обиходим — сразу в дорогу. И палатки откапывайте не тяните. — Он потер усы и продолжил: — И не расслабляться. Мы на горской земле. Кто его знает, что ждать от тех басурман из аула, вдруг за нами каких ухорезов отправят — с них станется. Яков, ты замыкающим пойдешь с Захаром, да в оба глядите. Всем добраться до дому надобно.

Пластун в ответ лишь кивнул.

Я снова нырнул в палатку. Хан сидел в своем меховом коконе, нахохлившись. Достал из сундука пару кусков свежего мяса и положил перед соколом.

— Давай, разведчик, завтрак подоспел, — буркнул я.

Сапсан вытянул шею и принялся за угощение, придерживая кусок лапой. На все про все ушлонесколько минут. Он встряхнулся, будто только теперь окончательно проснулся.

— Вот теперь другое дело, — пробормотал я. — Сейчас и поработать не грех.

Я выбрался наружу, прижимая полог локтем, чтобы лишний снег внутрь не набилось. Поправил на руке кожаную перчатку, расстегнул тесемки на коконе и вытащил Хана. Птица вскочила на кулак, когти ухватили толстую кожаную манжету.

— Смотри, друг, — тихо сказал я, добавляя к словам мыслеобразы. — Летишь к аулу, глядишь что там. Тропу от него до нас внимательно осмотри, а потом вниз по дороге верст на пять возьми. Если что подозрительное почуешь — дай знать.

— Пошел, — выдохнул я и поднял руку навстречу ветру.

Хан пару раз тяжело хлопнул крыльями, быстро набирая высоту, и вскоре превратился сначала в темную точку, а потом и вовсе исчез в белесой дымке над ущельем. В режим полета на этот раз не входил — позовет, если будет нужда, не раз уж так бывало.

Пока ждал возвращения пернатого товарища, помогал станичникам. Палатки уже наполовину откопали: снегом их за ночь завалило будь здоров. Лошадей готовили к переходу, кормили овсом, проверяли сбрую.

Минут через десять вернулся Хан. За все время разведки он мне ни разу сигнала не подал, и я сделал вывод, что в сторону аула и по нашему маршруту пока чисто. Вернул его в меховой кокон и закрепил тот на луке седла Звездочки. Птица пару раз дернулась, но быстро угомонилась.