Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 74 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Семена видишь, — продолжил я. — Нашего подводчика. Мотается у правления, товар Макарова привез. И вроде все, как всегда, да только дерганный он какой-то. Особенно когда я спросил, слыхал ли про разъезд в балке.

— Это как? — прищурился Яков и будто невзначай глянув в сторону Семена.

— Да так, — ответил я. — Меня увидел — лицо дернулось, глазами по сторонам — кого-то все за искал. Говорит, кажись, ровно, но взгляд бегает.

Яков задумчиво потер подбородок.

— Мог просто нервничать.

— Мог, — согласился я. — Потому я тебе и говорю, а не к атаману иду. Но одно к одному, кажись, складывается. Он про разъезд знал, в дороге часто бывает, весточку кому надо легко передать, мог.

— Добре, — сказал пластун. — Надо пригляд за ним держать и на чеку быть.

— И как приглядывать станем? — спросил я. — Спугнуть нельзя.

Яков улыбнулся своей фирменной волчьей улыбкой.

— Во-первых, — продолжил он, — узнаем у Макарова, сколько тот ему платит. Сколько у Семена в кошеле водится, по средствам ли семья живет.

Он говорил негромко, не глядя на меня, словно сам с собой, тряпкой по шее коня водил, будто его сейчас больше всего интересовала лошадиная шерсть, и ничего более.

— Во-вторых, — он повел плечом, — глянем, куда он по вечерам бегает. Кто к нему в хату ходит, с кем по углам шепчется. Тут уж мои люди пригодятся, — усмехнулся он.

Я кивнул.

— А, в-третьих, — Яков наконец поднялголову и посмотрел мимо меня, через плечо, — ты сейчас держись так, словно мы тут лошадей обсуждаем или охоту.

В голосе у него что-то поменялось, я непроизвольно дернул бровью.

— Это еще зачем? — спросил я.

— Затем, — протянул Яков, уголком рта показывая в сторону ворот, — что наш подводчик уже который раз сюда зенки таращит.

Я медленно, насколько мог, обернулся, стараясь сделать вид, что просто оглядываюсь.

У входа во двор, у самого столба, стоял Семен, делая вид, что поправляет подпругу у своей клячи, но при этом все время косился в нашу сторону. Когда заметил, что я на него смотрю, резко дернул головой и попытался натянуть улыбку.

Я боковым зрением видел, как Яков, не глядя в его сторону, снова принялся тереть коню бок, будто его и правда только шерсть интересовала.

— Так вот, Гришка, — совершенно будничным тоном произнес он, — значит, говоришь, жеребца тебе к лету доброго подобрать?

— Да, надо бы. И дед поминал, — подыграл я.

Семен еще немного помялся у столба, потом все-таки дернул кнутом, прикрикнул на лошадь и покатил телегу. Но, отъезжая, все равно оглянулся — на нас.

— Видал? — спросил Яков.

— Видал, — ответил я. — И что думаешь?

Он положил тряпку на ограду, потер пальцами переносицу.

— Думаю, — произнес он медленно, — что наш крот либо очень труслив, либо очень уверен в себе.

Я хмыкнул.

— Значит, план меняется? — уточнил я.

— Нет, — покачал головой Яков. — План остается. Просто времени у нас, похоже, чуть меньше, чем думали. Чует опаску, похоже. — Он оглянулся по сторонам.

— Ты это пойми, Гришка, — сказал он, — сегодня он просто уши тут грел. А завтра решит, что ему опять пора кого-нибудь в засаду завести. Вопрос только — кого выберет: купцов каких или разъезд казачий.

До Рождества оставалось всего ничего. Праздник обещал быть веселым. Вот только перед этим у нас с Яков Михалычем похоже намечалась еще одна «служба» — тихая, но очень важная.