Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 81 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Склон холма был коварный: кусты, неровности, местами камни под снегом. Пару раз конь подо мной споткнулся так, что я еле удержался в седле.

Когда поднялся на гребень и уже собирался рвануть вниз, стрелок впереди развернулся на полкорпуса и пальнул из штуцера в мою сторону. Пуля со свистом прошла где-то слева, выбив маленький фонтанчик снега шагах в трех от меня. Конь дернулся, но я удержался.

Не понимаю, когда он перезарядить успел свое оружие — видать, штуцер у него казнозарядный.

Они, будто сговорившись заранее, начали разделяться. Тот, что со штуцером, ушел левее, к редкому перелеску. Второй — правее, в сторону балки.

Решать, кого из них преследовать, надо было мгновенно. На раздумье времени не было. В итоге я припустил с холма в сторону перелеска. И одежда у стрелка явно дворянская, и морда скорее всего, а второго возможности разглядеть не было. Хотя, скорее всего, он тоже из организаторов всего этого непотребства.

Стрелок, оглянувшись, понял, что стал целью погони, и прибавил ходу. Но снег здесь был уже довольно глубокий, и скакать как по дороге не выходило, да и лошадь от такого темпа устала.

Как, собственно, и моя. Темп у нас обоих понемногу падал, и оставалось только полагаться на лощадь подо мной. Я-то не знаю, что за жеребец под этим стрелком — может статься, на порядок выносливеемоего. Тогда дело швах.

По тому, как расстояние, между нами, медленно, но верно стало увеличиваться, я понял, что так оно и есть, к моему неудовольствию.

Не хотелось этого делать, но, прикинув и так и этак, понял — другого выхода нет. Если буду медлить, он вовсе уйдет.

Я вскинул на ходу винтовку и стал выцеливать. Но не стрелка, а его коня — целился в круп.

Тот, видимо, что-то почуял и прибавил ходу. Но снег был глубокий, лошадь у него и так уже устала.

Расстояние было чуть больше двухсот шагов, считай на пределе, когда я нажал на спуск. Первый выстрел ушел в молоко. Благо, винтовка у меня многозарядная — спасибо штабс-капитану Афанасьеву.

Вторая пуля легла как надо. Лошадь под стрелком взвилась на полном скаку, всадник полетел вперед, перелетая через голову, размахивая в полете конечностями, и врезался в снег.

Рядом с ним я оказался быстро — что там двести шагов при такой скорости. Спрыгнул на землю.

По уму, сейчас надо бы коня выхаживать после бешеной гонки. Но времени этим заниматься не было, поэтому я только накинул повод на ветку торчащего из земли кустарника.

Глянул на лошадь стрелка: та хрипела, пытаясь подняться. Но видно было, что одну ногу подвернула, а скорее, и вовсе сломала. Теперь ей долго мучиться предстоит, если вообще выживет. Не знаю пока как ей помочь.

Стрелок лежал на спине, раскинув руки. Штуцера при нем не было.

Он дернулся, увидев меня, и тут же потянулся к поясу. Я успел первым — ударом ноги выбил револьвер в сторону. Что-то неприятно хрустнуло под носком сапога. Противник завыл — видать, пальцы ему сломал.

— Лежать, — сказал я, наводя револьвер ему в лицо. — А то еще что-нибудь непременно сломаю.

Он застыл, только зубы сжал. Лицо побледнело, челюсть ходуном заходила — то ли от боли, то ли от злости.

— Поворачивайся на живот. Голова вниз, руки за спину, — отчеканил я.

Видимо, он не сразу понял твердость моих намерений. Но после того, как между его ног снег взвился от попадания свинца, стал подчиняться.