Книга Жуков. Халхин-Гол, страница 100 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Мы стояли друг против друга, два советских командира, два сильных человека, воле которых предстояло определить судьбу десятков тысяч бойцов. Он — представитель предыдущей генерации командиров, здравомыслящий, осторожный, верящий в уставы и отчеты. Я — чужак, пришелец, играющий ва-банк с единственной козырной картой — знанием будущего, которое с каждым часом все больше расходилось с реальностью.

— Понял, — кивнул я. — Разрешите идти?

— Идите! И убереги вас бог от неподчинения…

Больше ему, видать, нечего было сказать. Я повернулся и вышел, чувствуя на спине его взгляд — гневный, торжествующий и… испуганный.Он боялся моего провала больше, чем моего же неподчинения. Потому что за моим провалом последовал бы и его.

* * *

Ночь с двадцатого на двадцать первое сентября была черной и беззвездной. Я сидел в своем блиндаже на основном КП, курил одну папиросу за другой, слушая неестественную, гробовую тишину. Приказ Штерна о возврате частей лежал у меня в столе, неподписанный с моей стороны.

Это было прямое неповиновение. Военный трибунал. Разжалование, а может — и расстрел. Воротников дремал, прислонившись к стене, но я видел — он не спит, а ждет. Все в штабе ждали. И дождались.

Ровно в 03:15 ночную тишину разорвал звук, похожий на одновременный разрыв тысячи бомб. Земля под ногами содрогнулась, заходила ходуном. Со стола посыпались карандаши, с треноги упала стереотруба.

Я выскочил из блиндажа. Весь восточный горизонт, там, где был центральный участок, полыхал багровым заревом. Это был не бой. Это был конец света. Сплошная стена огня и грохота. Казалось, сама земля вскрылась и изрыгала адское пламя. Японская артиллерия начала свою генеральную артподготовку.

Ко мне подбежал дежурный.

— Товарищ комкор! Связь с пятым и шестым участками… прервана! Сплошной огонь!

Я стоял и смотрел на это огненное месиво. Внутри не было страха. Была леденящая ясность. Япошки пришли. Именно так, как я и предполагал. Со всей своей мощью. Со всей своей яростью. И… недальновидностью.

— Ничего не предпринимать, — сказал я, и мой голос прозвучал странно спокойно на фоне всеобщего хаоса. — Ждать.

Я вернулся в блиндаж, подошел к рации.

— Соедините меня со штабом армейской группы. С командармом 2-го ранга Штерном.

Потребовалось несколько долгих минут, пока на том конце не взяли трубку. Я услышал его дыхание — тяжелое, прерывистое.

— Жуков? — его голос был чужим, сдавленным.

— Григорий Михайлович, — сказал я, глядя на пляшущие тени на стене от близких разрывов. — Вы слышите музыку? Кажется, дирижер вышел к оркестру. Генеральное сражение началось.

Он ничего не ответил. Лишь через мгновение я услышал короткий, сухой щелчок — он бросил трубку. Я аккуратно положил свою на рычаг. Теперь все было решено. Приказ Штерна был не выполнен. Теперь нас рассудит только развитие событий.

— Воротников! — крикнул я. — Передать Яковлеву и Терехину: «Молот на наковальне. Ждатькоманды „Ураган“. Ни шагу назад».

Штабной блиндаж сотрясался от близких разрывов. С потолка сыпалась земля, заставляя вздрагивать керосиновые лампы, отбрасывая пляшущие тени на сосредоточенные лица командиров.

— Связь с шестым полком потеряна! — доложил дежурный связист, его почти было не слышно из-за оглушительного гула снаружи.

— Восстановить, — приказал я.