Онлайн книга «Жуков. Халхин-Гол»
|
— Гранаты мне! — скомандовал я. — Все, кто может держать оружие, в окоп! Отсекаем пехоту! Этобыл конец. Или триумф. Сейчас решится все. Японцы, видя нашу всеобщую ярость, либо сломаются, либо задавят нас своим фанатизмом. В этом гигантском встречном побоище не было места полумерам. И в этот момент, сквозь грохот и крики, я услышал новый, нарастающий звук. Глухой, мощный гул десятков моторов. С севера, из-за гряды холмов, выползли стальные чудовища. Танки. Наши танки. С длинноствольными пушками и красными звездами на башнях. Это шли «БТ» из состава бригады, которую я ввел в бой последним, отданным еще в штабном блиндаже, приказом. Они не стали маневрировать. Они шли в лоб, строем, как бронированный таран, расстреливая японские порядки с ходу. И я увидел, как ситуация переломилась. И не в пользу противника. Японская атака, такая яростная секунду назад, захлебнулась. Замедлилась. А потом поползла назад. Сначала медленно, неохотно, а затем все быстрее, превращаясь в беспорядочное бегство. Их воля была сломлена. Сломлена не только мужество красноармейцев и выучкой наших командиров, но и моей готовностью бросить в огонь все до последнего пехотинца, до последнего танка. Я почувствовал странное, двойное удовлетворение, словно Жуков, все еще живущий во мне, молчаливо одобрял мои действия. Наверное потому, что я действовал примерно также, как поступал сам легендарный полководец. Да у меня и не было другого выбора. Я опустил бинокль. Напряжение, от которого в теле, казалось, звенела каждая жилка, постепенно отступало. Генеральное сражение было выиграно. Я в этом не сомневался. Оставалось собрать все данные по итогам сражения и доложить наверх. Воротников, подойдя ко мне, молча протянул мне флягу. Я сделал глоток, наслаждаясь вкусом обыкновенной воды, хотя сейчас бы с большим удовольствием хлебнул бы водки. Да нельзя. — Передайте шифровку командарму Штерну, — тихо произнес я. — Противник разбит. Отступает по всему фронту. Потери подсчитываем. Харбин, кабинет Синтаро Ватанабэ Пыльный луч осеннего солнца упал на разложенные на столе графики движения эшелонов. Синтаро Ватанабэ, он же капитан Юсио Танака, делал вид, что погружен в рутину, но его пальцы сжимали карандаш с такой силой, что он едва не сломался. Он знал. Знал с того момента, как увидел сводки о переброске 7-й и 23-й дивизий. Знал, когда составлял эти самые графики, в которыхбыла зашифрована информация о «учебных маневрах» и «инженерных работах». Именно он, Танака, под личиной Ватанабэ, мысленно провел линию на карте — прямо на центральный участок русской обороны. И послал предупреждение. И теперь, спустя сутки, из радиорубки штаба округа доносились сдержанные, но полные отчаяния голоса. Обрывки фраз: «…прорвались…», «…встречный бой…», «…огромные потери…», «…снабжение прервано…». План, в успех которого так верило командование Квантунской армии, рухнул. Не просто провалился — был обращен в сокрушительное поражение. Русские не только устояли. Они подготовили ловушку и с холодной, расчетливой жестокостью разгромили лучшие части. Дверь в кабинет распахнулась без стука. На пороге стоял его непосредственный начальник Ватанабэ, майор Осима. Его лицо, обычно невозмутимое, было искажено гримасой ярости и неверия. Глаза горели лихорадочным блеском. |