Онлайн книга «Жуков. Халхин-Гол»
|
— Он самый. Чем могу быть полезен? — Простите за беспокойство. У нас есть к вам несколько вопросов. Прошу вас пройти с нами. Ватанабэ понял — это пока не провал, лишь подозрение. Они не знали ничего наверняка. Иначе бы уже скрутили и заковали в наручники. Даже странно. Сколько времени прошло после провала Ито. Могли бы уже докопаться. Не докопались. Почему? Слишком уж удачное стечение обстоятельств? Или просто круг подозреваемых сужался, а его новая должность давала доступ к слишком большому количеству военных секретов. — Конечно, — кивнул Ватанабэ, сохраняя маску вежливого недоумения. — Чем могу служить? Внутренности его слиплись в ледяной ком. Как ни готовься к аресту, он все равно застанет врасплох. Сотрудники кэмпэйтай шагали по обе стороны от него, контролируя каждый его шаг. И теперь его жизнь висела на волоске — тонком, как лезвие катаны. Единственной его надеждой была его легенда и выдержка, которую он выработал с момента, когда согласился сотрудничать с советской разведкой. Хамар-Даба, штаб 57-й АГ У входа в штабной блиндаж раздался скрип тормозов. Щелкнула дверца, на ступенях, ведущих вниз, послышался стук каблуков. Брезентовый полог откинулся и вошел командарм Григорий Михайлович Штерн. В его глазах нельзя было прочитать, о чем он сейчас думает. Он прошел по блиндажу, кивком отвечая на приветствия штабных. Подошел ко мне — я как раз изучал свежие разведданные — остановился напротив, его взгляд скользнул по мне, по карте, по усталым лицам офицеров штаба. — Георгий Константинович, — произнес командарм и его голос звучал ровно, официально, с выверенной интонацией. — Поздравляю с блестящей операцией. Ударная группировка противника разгромлена. План командования выполнен. — Благодарю, Григорий Михайлович, — так же сухо ответил я. — Победа достигнута усилиями всего личного состава армейской группы. — Без сомнения, — он кивнул, и в этом кивке была целая пропасть. Он не мог не признать наш успех. Факты были упрямой вещью, но признать правоту моего метода, моей отчаянной ставки — значило перечеркнуть собственные принципы, свою осторожность. Этого он сделать не мог. И никогда не сделает. — Материалы по итогам операции будут направлены в ваш штаб для обобщения, — сказалШтерн, делая шаг к отступлению. — Как прикажете. Он задержался на секунду, его взгляд снова встретился с моим. Никакой вражды. Никакого примирения. Холодная, чистая констатация: мы по разные стороны баррикады. Он — часть системы. Я — угроза системе, которую та вынуждена терпеть из-за моей эффективности. — Удачи, товарищ Жуков в Москве. — Служу Советскому Союзу, — автоматически ответил я. Он развернулся и вышел. Отношения, и без того натянутые, теперь были окончательно и бесповоротно испорчены. Мы стали врагами. Вежливыми, соблюдающими субординацию, но врагами. Почти одновременно с его отъездом, дежурный связист протянул мне узкую полоску телеграфной ленты — шифровка. «Товарищу Жукову Г. К. От наркома внутренних дел СССР Берии Л. П. № 748/ш.» Я прошел в свою часть блиндажа, разорвал конверт. Текст был лаконичным. «Искренне поздравляю с выдающейся победой на Халхин-Голе. Ваша твердость и оперативная гибель японской агентуры в решающий момент боя подтвердили правильность выбранного курса на укрепление обороноспособности. Уверен, наше плодотворное сотрудничество и впредь будет служить на благо Родины. Жду дальнейших отчетов. Берия.» |