Онлайн книга «Жуков. Халхин-Гол»
|
В реальности все сложнее. Свое знание будущего и понимание тенденций в чужие головы не вложишь, но кое-то изменить к лучшему можно, если действовать точечно. Прежде всего нужно улучшить быт и боеспособность рядового красноармейца. Уже одно это потребует перестройки всей существующей структуры снабжения, управления, связи, что неизбежно влечет реорганизацию промышленности, а следовательно — образования и науки. К сожалению, военныеуспехи часто расхолаживают высшее руководство, создают опасную иллюзию непобедимости вооруженных сил. Победа на Халхин-Голе не позволит оценить серьезность подготовки и решимости противника в зимней кампании. А выявленные в ходе Финской войны недостатки в организации снабжения, вооружения и системы управления РККА не будут устранены должным образом, что немедленно скажется в первые, самые тяжелые месяцы Великой Отечественной. Собственно единственное, ради чего мне стоит прожить эту, вторую жизнь, так это чтобы минимизировать потери, которые понесут армия и народ в 1941–1945 годах. И начинать эту минимизацию нужно здесь и сейчас — в боях за формально чужую территорию. Телефон, наконец, зазвонил. Не тот, что был связан со штабом в Тамцак-Булаке. Память Жукова, к которой я подключался в самых неожиданных случаях, подсказала мне, что это «местная» линия, при разговорах по которой можно не шифроваться. Я снял трубку. — Жуков у аппарата! — Говорит Кущев. Георгий Константинович, не могли бы вы подойти в штаб? — Сейчас буду. Я встал. Надел гимнастерку и ремень с портупей. Натянул фуражку. Вышел из юрты. Адъютант был тут как тут. Доложил: — Донесение передал, товарищ комдив. — Хорошо, Миша, — откликнулся я. — У меня сейчас совещание в штабе. А ты пока подготовь «эмку» к поездке. — Насколько — к дальней? — Там будет видно. — Есть, товарищ комдив! Он рванул к черному автомобильчику, замеченному мною еще в первый день появления в прошлом, а я направился к штабной палатке. Вошел. Присутствующие командиры встали на вытяжку, только что каблуками не щелкнули. Как же мне не хватало на гражданке такой собранности окружающих. Кроме Никишева, Кущева и Смушкевича, были здесь начальник разведки и особист со знаками различия бригадного комиссара, а на самом деле — майор госбезопасности которого я уже видел, но до сих пор не перемолвился с ним ни словом. Оба чекиста выглядели недовольными. Столкновение интересов было очевидным. — Как идет подготовка к танковому удару? — осведомился я. — Товарищ комдив! — заговорил Кущев. — Только что получена радиограмма из штаба фронта. Командарм Штерн отменяет проведение операции. В пропыленной штабной палатке повисла мертвая тишина. Я не удивился. Ни тому, что кто-то, скорее всего — сам Кущев, поспешилперестраховаться и донес вышестоящему начальству о моем решении, ни запрету Штерна. Что ж, вот оно первое испытание моей решимости доводить начатое до конца. — С Георгием Михайловичем я переговорю лично, — произнес я. — Что касается подготовки операции, то никто ее не отменял. Поэтому — настоятельно требую доложить об ее ходе. Комбриг кивнул и принялся докладывать: — Шестнадцатый, двадцать четвертый и сорок пятый танковые батальоны вышли в район предполагаемой операции. Там же дислоцированы и двадцать четвертый и семьдесят шестой полки тридцать шестой стрелковой дивизии. Об авиации, полагаю, доложит комкор Смушкевич. |