Книга Жуков. Халхин-Гол, страница 18 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

— Слушаю вас, Яков Владимирович.

— Третья и четвертая эскадрильи начали перебазирование на аэродромы подскока. Процесс осложняется растянутостью коммуникаций и тем, что перелет приходится осуществлять в темное время суток.

— Ничего. Скоро вам не придется скрываться. Единственное, о чем я вас прошу, товарищ Смушкевич, обеспечьте мне прикрытие не только наступления, но и района дислокации частей прорыва.

— Уже делается, товарищ комдив.

— Благодарю, Яков Владимирович. После совещания у меня будет к вам разговор.

Летчик кивнул.

— Надеюсь, товарищи командиры, вам не нужно объяснять, что от степени нашей готовности зависит успех операции.

Кущев угрюмо засопел. Ему явно не хотелось отвечать за мои действия перед командармом. Ничего, потерпит. Ведь, насколько я знал биографию Александра Михайловича Кущева, он был весьма неплохим командиром.

— Товарищ комдив, разрешите обратиться! — вдруг спросил особист.

— Слушаю вас, майор…

— Майор государственной безопасности Суслов! — подсказал тот.

— Говорите, товарищ майор государственной безопасности.

— Я не понимаю, почему мы до сих пор цацкаемся с этим военнопленным летчиком?

— Что значит — цацкаемся? — переспросил я. — Поясните, Суслов.

— Полковник Конев запрещает сотрудникам особого отдела проводить с капитаном Танаки оперативные действия, направленные на выяснение известных ему сведений о дислокации частей противника, составе и численности подразделений японской армии. Вместо этого он ведет с ним непонятные разговоры, прямо скажем, попахивающие антисоветской агитацией. Прошу, товарищ комдив, отдать немедленный приказ, чтобы военнопленного, бывшего капитана Квантунскойармии, летчика Юсио Танаки передали в распоряжение особого отдела корпуса.

Одного взгляда на этого майора было достаточно, чтобы понять — такой вцепится, как бульдог, и не отпустит. Куда он клонит, понять было не трудно. Должность у него такая — искать врагов и шпионов.

— Полагаю, что этот разговор мы перенесем в другое место и на другое время, товарищ Суслов, — сказал я. — Мой адъютант сообщит вам, когда и где мы его продолжим.

— Есть, товарищ комдив! — откозырял особист.

— Совещание окончено, товарищи командиры, — сказал я. — Яков Владимирович, уделите мне некоторое время. Жду вас у себя через десять минут. — Я повернулся к начальнику разведки. — Товарищ полковник, проводите меня.

Мы вышли с Коневым из штабной палатки. Неторопливо направились к моей юрте. Воротников торчал возле «эмки», всем видом показывая, что готов к поездке. Я кивнул ему и заговорил с полковником.

— Илья Максимыч, скажите откровенно, копает под вас Суслов?

Он с удивлением на меня посмотрел. Видать, не ожидал столь прямого вопроса. У каждого времени свои темы, которые не принято обсуждать. Сейчас, видимо, в приличном обществе не полагалось говорить о том, кто под кого копает, но мы — на войне.

— Копает, — признался Конев и добавил: — Он под всех копает, Георгий Константинович.

— Даже — под меня?

— Не исключено.

— Ладно. Не будем об этом… Надо понять, как нам использовать дотошность майора Суслова в пользу операции «Самурай»?

— Он пытается раскопать подробности биографии Танаки, и кажется, что-то нарыл, но мне не докладывает. Ни по званию, ни субординационно я ему не командир. Суслов подчиняется начальнику особого отдела фронта.