Книга Жуков. Зимняя война, страница 111 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Хорошо. В качестве главного объекта этого интереса Жуков годится. Что о нем известно?.. Пережил несколько покушений и в Монголии и в глубоком советском тылу. Довольно странная акция была совершена в Москве.

Скорее всего — к иностранным разведкам она отношения не имеет, ибо в ее финалепоявился Зворыкин — личность, мягко говоря, темная. Опять же, пользующаяся покровительством кого-то наверху.

Теперь здесь, на Карельском перешейке, была предпринята попытка похищения сотрудниками финской военной разведки. Мягко говоря — попытка дерзкая, но странность опять же не в этом. А в том, что ее так легко удалось сорвать. Почему?

Будучи человеком опытным, Грибник понимал, что дело здесь не только в личной ловкости комкора. Такого рода операции разрабатываются так, чтобы исключить разного рода случайности.

Опять же тот же «Егоров» разыграл нелепый спектакль с разговором в сарае, который «совершенно случайно» подслушала медсестра Зиночка, а потом и сам главный фигурант. После подслушанного разговора он берет Воронова и спокойно дает уйти «Егорову».

Грибник почувствовал невольный холодок под ложечкой. А что если Жуков вовсе не объект охоты иностранных разведок, а — главный охотник? Нет-нет, мысль нелепая. Он же имел контакты и с Берией и с Самим?.. Нет, здесь что-то другое. Гораздо более заковыристое.

Грибник сунул блокнот в портфель. Его собственная задача, спущенная сверху через два звена, была проста: «Разобраться с происходящим вокруг комкора Жукова. Обеспечить оперативное прикрытие. Обнаружить источник угрозы».

Вышел из землянки. Ночь была черной, от холода перехватывало дыхание. Где-то далеко, на западе, гулко бухнуло — то ли наш тяжелый снаряд, то ли ответ финнов. Война. А здесь, в тылу, шла своя, тихая и не менее опасная.

Грибник направился к утепленному, снабженному буржуйкой, сараю, где под охраной двух бойцов из комендантского взвода содержался Воронов. Дверь затворена неплотно. Охрана внутри.

Часовой, увидев его пропуск с особыми отметками, молча откинул щеколду. Воронов сидел на ящике из-под снарядов, закутанный в шинель. Увидев вошедшего, он вздрогнул, попытался вскочить, но только съежился еще больше.

— Не спишь? — спокойно спросил Грибник, закуривая.

— Товарищ… я… — Воронов пробормотал что-то невнятное.

— Сиди, сиди. Я не за тем пришел, чтобы тебя стращать. Поговорим по-человечески.

Он присел на другой ящик напротив, выпустил струйку дыма.

— Ты, Алексей Иванович, попал в серьезную переделку. Думаю, ты и сам это понимаешь… Шпионаж, да еще во время войны…

Воронов молчал, широко раскрыв глаза.

— Мнене нужны твои признания. Они у меня уже есть. Мне нужна твоя помощь. И в обмен на нее… — Грибник сделал паузу, — я могу сделать так, что наказан ты будешь только за мелкую служебную халатность. Разжалование, не расстрел. Возможно, даже вернут звание. Если все сделаешь правильно.

— Я все сделаю — выдохнул Воронов, с робкой надеждой в голосе.

— Во-первых, будешь молчать, если на тебя вновь выйдут. Вернее — говорить, что наказан за халатность и больше ничего лишнего.

— А если… Если они догадаются? — спросил «Жаворонок». — Они меня убьют…

— Они не догадаются, если ты не будешь трястись перед каждым, кто тебе угрожает… Во-вторых, ты будешь передавать вполне надежные и достоверные сведения, которыми тебя буду снабжать я. В-третьих, и это самое главное, если к тебе обратится Жуков, будь с ним откровенным.