Онлайн книга «Жуков. Зимняя война»
|
— Товарищ комкор, по какому вопросу? — По вопросу здания на Ленинградском шоссе. Требуется срочный ремонт. Ваш отдел отказывается. — Так точно, товарищ комкор. Нет утвержденного плана и сметы. Мы работаем по регламенту. Я посмотрел на него прямо. — Регламент не предусматривает войну. А она уже идет. У вас есть двое суток, чтобы предоставить мне план и начать работы. Используйте все резервы. Если не хватит людей — составьте заявку на рабочую силу. Я ее подпишу. Грибов замер, оценивая серьезность намерений. Он привык к бюрократическим процедурам, а не к ультиматумам. — Товарищ комкор, я… я не уверен, что смогу… — Если не сможете, напишите рапорт об отставке, — отрезал я. — Я найду того, кто сможет. Вопросов больше нет? Грибов выпрямился, лицо его стало каменным. — Вопросов нет, товарищ комкор. Будет исполнено. После его ухода я повернулся к Новикову. — Подготовьте проект директивы о создании Специального технического комитета. Внесите туда всех специалистов из списка НКВД. Я представлю его товарищу Сталину. — Есть. Система сопротивлялась на каждом шагу, но я не собирался ломать ее лобовой атакой. Я использовал ее же правила, просто требуя их выполнения в сжатые сроки и под личную ответственность. Новиков вернулся с двумя толстыми папками. — Георгий Константинович, проект директивы по Спецтехкомитету готов. И поступили списки от НКВД. Я открыл первую папку. Проект директивы был составлен корректно, но в нем не было главного — имен. Вторая папка содержала те самые списки. Я пробежался по ним глазами. Королев, Курчатов, Туполев, Ландау… И так далее. Перед многими фамилиями значилось: «Заключенный», «Под следствием», «административный надзор». Я взял красный карандаш и на чистом листе написал три строчки: '1. Полное освобождение. 2. Реабилитация. 3. Включение в состав Спецтехкомитета с предоставлением жилья и спецпайка.' — Новиков, — я протянул ему листок. — Внесите эти формулировки в директиву напротив каждого имени из списка. Без исключений. — Георгий Константинович, — Новиков немного замялся. — В наркомате юстиции могут не согласовать… Реабилитация — это длительная процедура. — Согласовывать будем потом, — отрезал я. — Сначала — подпись товарища Сталина. После этого пусть юристы разбираются. Новиков взял листок и вышел. Я понимал, что действую на грани фола, но иного пути не было. Эти люди были стратегическим ресурсом, важнеелюбого склада с оружием. Жаль, что пока не все вожди это понимали. В 14:00 мне доложили, что полковник Грибов из отдела капитального строительства запросил заявку на двести рабочих для ремонта здания на Ленинградском шоссе. Я подписал ее не глядя. Система начинала шевелиться. Медленно, со скрипом, но шевелиться. Через два часа в кабинет опять вошел Новиков. Лицо его было напряженным. — Георгий Константинович, из управления делами СНК звонят. Товарищ Поскрёбышев просит немедленно представить обоснование по спискам для Спецтехкомитета. Говорит, формулировки о реабилитации неприемлемы. Я отложил доклад о состоянии авиационных моторов. — Что именно неприемлемо? — Говорит, это создает опасный прецедент. Ставить под сомнение решения судебных органов. Я взял чистый бланк и быстро написал: «В целях обеспечения обороноспособности страны и выполнения специальных заданий Правительства прошу утвердить прилагаемый список специалистов с предоставлением полной свободы и условий для работы. Ответственность за их лояльность беру на себя. Жуков.» |