Книга Жуков. Зимняя война, страница 64 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Трофимов доложил, что машина готова. Я позвонил в авиаполк и велел приготовить мне самолет, потом мгновенно оделся, выскочил наружу. «ГАЗ-64», собранный вручную на автозаводе, и уже не раз показавший свои превосходные качества, тарахтел прогреваемым движком.

Ординарец, оказавшийся превосходным водителем, бодро гнал машины по ночной дороге. Вскоре, мы ворвались в расположение авиаполка. Здесь пришлось оставить Трофимова. Я летел налегке на борту «У-2». Сначала до Белоострова, а оттуда уже до Ленинграда на транспортном «Ли-2».

Ночной полет в ноябре — предприятие не для слабонервных. Самолет трясло в промозглой тьме, но мои мысли были ясны и холодны. Я продумывал каждый аргумент, предвосхищая возможные возражения.

«Почему не сейчас? Войска рвутся в бой!» — «Потому что сейчас они лягут костьми, не прорвав и первой линии». «Политическая обстановка не терпит!» — «Бессмысленное кровопролитие обойдется политикам дороже».

С Комендантского аэродрома я сразу направился в Смольный, откуда можно было позвонить прямиком в Кремль по «вертушке». Меня провели в узел спецсвязи и спустя несколько минут, соединили с Поскребышевым.

Было раннее утро и я опасался, что помощник вождя не пожелает соединить меня с Хозяином, но «люди в Кремле никогда не спят» и я убедился в этом, когда услышал в трубке глуховатый голос Сталина и сразу же выложил ему суть проблемы.

— Товарищ Сталин, прошу санкционировать отвод передовых частей на пять-десять километров от границы и официально объявить о начале учений, — сказал я в заключение доклада. — Это охладит пыл наших командиров и собьет спесь с финнов. Они ждут нашей реакции на каждую их выходку. Мы не дадим им ее. Мы сделаем вид, что не замечаем их провокаций, готовясь к настоящему удару. Мне нужны эти две недели. Без них операция по прорыву обречена на затяжной характери неоправданные потери.

Верховный долго молчал и, судя по сипению, раскуривал трубку. Мысленно я видел его взгляд, как всегда — проницательный и тяжелый. В комнате спецсвязи повисла тишина, которую нарушало лишь тиканье настенных часов.

Я стоял по стойке «смирно», понимая, что от этого молчания зависит судьба тысяч красноармейцев и командиров. Хозяин никогда не торопился с принятием важных решений и в этом заключалась его сила.

— Хорошо, Жуков, наконец произнес он. — Действуйте по вашему плану, но помните — отсрочка не отменяет достижения конечной цели. Финский вопрос должен быть решен.

— Вас понял, товарищ Сталин. Разрешите продолжать службу?

— Продолжайте. До свидания, товарищ Жуков!

— До свидания, товарищ Сталин!

Аккуратно положив трубку на рычажки телефонного аппарата, я покинул узел спецсвязи, чувствуя, что с плеч свалилась тяжелая ноша. Я выиграл эти две недели. Теперь все зависело от меня. От моего умения превратить эту передышку в победу.

* * *

Алексей Иванович Воронов, техник-интендант 2-го ранга, сидел над сводками по списанному обмундированию. Лейтенант внутренних войск Егоров изредка показывался ему на глаза, но не назначал встреч.

Это одновременно и радовало и тревожило «Жаворонка». Не смея записывать то, что узнал и подслушал, он хранил будущие донесения в единственном хранилище, которому доверял, в собственной голове.

Воронов по-прежнему был уверен, что его главная задача — следить за Жуковым, и отчитывался в этом в своих мысленных докладах, но кому докладывать, если его связной не проявляет к нему интереса?