Книга Жуков. Зимняя война, страница 61 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Учебный полигон 123-й стрелковой дивизии представлял собой лишь подобие финских укреплений, но даже на этих бревенчатых макетах было что отрабатывать. Я наблюдал, как саперы 50-го корпуса тренируются подрывать «надолбы» — вмороженные в землю бревна.

— Отставить! — скомандовал я, подходя к группе. — Кто старший?

— Я, товарищ комкор! — отозвался командир отделения, весь напрягшись.

— Покажите, как закладываете заряд.

Отделенный продемонстрировал. Действовал он, конечно, по уставу, но медленно.

— Вам не на учебном полигоне придется это делать, а под огнем противника, — сказал я. — Сократите время на подготовку подрыва втрое. Заряды готовить заранее, носить в специальных сумках. Подбежал — заложил — взорвал. На все про все — не больше минуты. Как понял?

— Есть сократиь время на подготовку подрыва! — ответил отделенный и засуетился, показывая своим бойцам новый, ускоренный способ.

Рядом другая группа саперов тренировалась в проделывании проходов в «минных полях» — условных участках, отмеченных вешками. Бойцы старательно водили миноискателями, но слишком торопливо.

— Не спешить! — крикнул я им. — Лучше медленно, но чисто, чем быстро, рискуя подорваться на обнаруженной мине. Проверили участок — отмечайте флажкам. Пехота пойдет за вами, и вы отвечаете за каждую жизнь.

Это уже было лишним. Спаеры и без меня знали, что делать, но меня снедало нетерпение. Хотелось, чтобы все прошло без сучка, без задоринки. Подошедший комдив Гореленко мрачно заметил:

— Миноискателей не хватает на всех, Георгий Константинович.

— Значит, используйте щупы, — ответил я. — И готовьте саперов так, чтобы они могли работать и тем, и другим. Это вопрос их собственного выживания.

На другом конце полигона шла отработка взаимодействия с танками. Два «Т-26» и один трехбашенный «Т-28» подошли к «траншее» — глубокому рву. Пехота залегла, не решаясь двигаться под прикрытием брони. Саперы с лестницами и штурмовыми мостиками топтались позади.

— Что за цирк? — грозно спросил я командира танковой роты. — Танки должны прикрывать саперов, а саперы — обеспечивать танкам проходы! Пехота — зачищает траншеи после прорыва! Сейчас же перестроиться!

После нескольких неудачных попыток, наконец, родилась слаженная картина. Танки встали в линию, ведя огонь по «переднему краю», саперы под их прикрытием перебросили мостки через ров, пехота рванула за ними. Это было далеко от идеала, но уже напоминало единый механизм.

— Так и работать, — сказал я командирам, собрав их вокруг себя. — Помните: сапер, танк и пехотинец — это не три разных рода войск. Это один кулак. И этот кулак должен битьточно и быстро. Продолжайте занятия.

Я повернулся, чтобы проследовать к своему «ГАЗику», к которому уже привык. Замети это, Трофимов кинулся заводить мотор. Как вдруг в расположение роты въехала черная «эмка», водила которой громко и требовательно просигналил.

День клонился к закату, солнце садилось рано, окрашивая снег в кровавые тона. Воздух, был холодный и колкий, как стекло. Граница между СССР и Финляндией была не просто линией на карте — это был рубеж между войной и миром, натянутый, как струна. И струна эта вот-вот должна была лопнуть.

Советские пограничники, затаившись в промерзлых заслонах, всматривались в серую пелену леса. Последние дни были тревожными. То там, то здесь вспыхивали короткие, с виду бесцельные перестрелки, а эхо одиночных выстрелов катилось по лесистым холмам.