Онлайн книга «Жуков. Зимняя война»
|
— И там, и там, — добавил другой сотрудник, указывая на фланги, — видите эти правильные ряды точек? Минные поля. И вот тут — проходы. Значит, они планируют контратаки именно с этих направлений. Это было уже кое-что. На глазах карта укрепрайона противника обретала реалистичность. После тщательного анализа, она могла рассказать не только о том, где засел противник, но и о том, как он думает, куда готовится бить. Прошло еще несколько часов, и передо мной на столе лежала уже не фотомозаика, а чистая, подробная оперативная карта. На ней не было ни одного «предположительно». Были точные координаты. Каждый квадрат, каждый рубеж был «оцифрован» для артиллерии. Теперьее следовало доставить на позиции наших войск, что и было поручено делегатам связи. С аэродромов снялись несколько скоростных самолетов. И в одном из них в качестве пассажира находился я. Прибыв в Белоостров, сразу направился в штаб 7-й армии, куда еще с борта самолета вызвал по радио начарта и командиров дивизионов артиллерии большой мощности. Следом за мною Трофимов тащил рулоны свежеотпечатанных в ленинградских типографиях карт. — Вот ваша цель, — я провел указкой по второй линии вражеских укреплений. — Каждому орудийному расчету — свой ДОТ, своя амбразура, свой квадрат артпозиции противника. Боеприпасы экономим, время — тоже. Бьем не по лесу, а по конкретным точкам. Думаю, это понятно. Товарищи командиры смотрели на карту с азартом охотников, получивших точную наводку на логово зверя. Фоторазведка не просто дала им карту. Она сняла завесу тайны. Линия Маннергейма перестала быть мифом и страшилкой. Она стала инженерным сооружением, которое можно было измерить, проанализировать и методично разрушить. Война из области угадывания перешла в область точного расчета. И теперь вся эта точность должна была обрушиться на головы финских солдат. Проведя короткое совещание, я велел ординарцу везти меня в расположение 50-го стрелкового корпуса. «ГАЗ-64» бодро катил по укатанным тяжелой техникой лесным дорогам. С еловых лап сыпались пласты снега. В небе тарахтели движки «ночных ласточек». Командный пункт артиллерии 50-го стрелкового корпуса В штабной землянке, когда мы с Трофимовым ввалились туда, было густо накурено и душно от дыхания десятков людей. Стояла непривычная тишина. Не было привычной суеты, выкриков связистов в телефонные трубки. Ответив на приветствия присутствующих командиров, я велел развесить по стенам увеличенные фрагменты самой свежей фотосхемы. И выдал начарту индивидуальные «паспорта целей» — листы плотной бумаги, с обозначением каждого ДОТа и батареи. — Товарищи, — начал я, подходя к центральной карте. — Разведка дала нам нужные сведения. Мы должны доказать, что сумеем ими воспользоваться. — Я ткнул пальцем в квадрат с обозначением ДОТ «Поппиус-2». — Вот цель № 17. Координаты: квадрат 38–46, смещение 250 на 180. Погрешность данных — не более пятидесяти метров. Это не «район расположения». Это точные координаты. Командирыпокачали головами. Пятьдесят метров для артиллерии большой мощности — это стрельба почти прямой наводкой. Это означало, что первый же пристрелочный снаряд ляжет в радиусе видимости цели. Начарт корпуса спросил: — Георгий Константинович, данные проверены? Стереопарами? — Проверены и перепроверены, — кивнул я. — С этого момента артподготовка меняется. Отменяем «огневой вал» по всему фронту. Вводим методичный, прицельный разгром. Каждой батарее, каждому орудию — свой список целей. Пристрелка — одним-двумя снарядами. Корректировка с НП или аэростата. И сразу — огонь на поражение полным залпом. Экономия снарядов должна составить не менее трети. А эффективность — вырасти втрое. |