Онлайн книга «Жуков. Зимняя война»
|
Толстяк остолбенел. Попытался было сдать назад, но тут я, не спеша, скользнул по краю оврага и спустился к ним. Оглянувшись и увидев меня, толстяк словно окаменел. Из горла его вырвался бессвязный вопль. — Техник-интендант 2-го ранга Воронов? — спросил я тихо, но так, чтобы каждое слово пробрало до печенок. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. — С кем вы только что разговаривали? Воронов затрясся. Слезы выступили на глазах. — Товарищ комкор… я… я не хотел… они меня завербовали… и те, и другие… И захлебываясь словами, он выложил всю историю своего падения. Фигурировали карточные долги, продажа казенного имущества, какая-то Маня, художник Вяйнямёйнен, баня на Кронверкском, финские марки, золото… Я слушал, не перебивая. Картина вырисовывалась довольно малопристойная. Мелкая сошка, втянутая в игру разведок и теперь мечущаяся между молотом и наковальней. Он был не столько врагом, сколько трусливым подонком. — Заткнись и слушай, — оборвал я поток его слов. — Твое положение понятно. Сейчас у тебя есть один шанс выжить и не оказаться расстрелянным в качестве шпиона. Ты будешь делать то, что я прикажу. И ровно так, как я прикажу. Как понял? Сработали рефлексы военного человека. Воронов, как мог, вытянулся по стойке смирно. Приложил дрожащую ладонь к шапке. — Есть делать то, что вы прикажете, товарищ комкор! — Через два час ты должен принести сюда карту. Как ты собираешься ее добыть? — Я… я не знаю, товарищ комкор… — Допустим, — сказал я. — Трофимов, проводи гражданина в сарай. Глаз с него не спускай. Мне этот предатель был не нужен. Пусть им занимаются особисты. А вот выяснить, что за фрукт этот лейтенант ВВ НКВД Егоров, кто именно за ним стоит и какую цель на самом деле преследует слежка за мной — не мешало бы. Я вернулся в расположение штаба и через полтора часа вернулся в бывший склад для шпал. На мне был полушубок и шапка,без знаков различий. В руке я держал рулон бумаги. Разумеется, это была не новая карта вражеских укреплений, а просто имитация. Она нужна была мне, чтобы не насторожить Егорова, или кто он там на самом деле — в первую минуту. Предупредив вполголоса ординарца о своем присутствии, я на мгновение включил фонарик. Воронов стоял в углу и все еще трясся. — Ни звука! — сказал я. И вовремя. Снаружи послушался хруст снега под ногами. Ждать долго не пришлось. Вскоре в проеме ворот показалась темная фигура. Я вынул ТТ из кармана. Пришедший засопел и как-то странно, почти по-детски окликнул: — Товарищ техник-интендант 2-го ранга! Вы здесь? Смольный, Ленинград В качестве рабочего помещения, главе правительства был выделен кабинет в бывшем Смольном институте благородных девиц. Высокие потолки, лепнина, огромное окно, за которым кружил снег, навевающий отнюдь не рабочие мысли. Со всем этим контрастировал стол, заваленный папками, картами и листами с машинописным текстом. За стеной, в приемной почти непрерывно звонили телефоны и трещал телеграфный аппарат. Отто Вильгельмович Куусинен, откинувшись на спинку стула, смотрел в окно, но видел не огни Ленинграда, а заснеженные улицы Териок, где Народное правительство Финляндской Демократической Республики должно было вскоре начать работу. На бумаге. Пока что его государство состояло из него самого, дюжины старых товарищей-коммунистов, пары комнат здесь, в Смольном, и средств связи, принимающих сводки с фронта. В дверь постучали. Вошел секретарь, молодой парень в скромном костюме. |