Книга Последний герой СССР, страница 82 – Петр Алмазный, Юрий Шиляев

— Есть будешь? — спросил старик.

— Буду, отец, — ответил я, с благодарностью принимая миску горячего супа. Хлеб был свежий, не магазинный — подовый.

Старик отрезал ломоть от половины каравая и я с удовольствием втянул носом густой хлебный аромат. Олег уже спал — тут же, в сторожке. Он даже не расстелил одеяло, просто растянулся на половике, сунув под голову руку.

— Вот он всегда так, — кивнул в его сторону старик. — Я когда его нашел в горах, он едва живой был. Рысь подрала, как ушел — не знаю даже. В крови весь, худой, как скелет. Месяц его выхаживал. Сначала на кровати устроил, по человечески, а он, как в себя пришел, тут же на пол сполз и дальше как не уговаривал, он так на кровать ни разу и не лег. Спит только на твердом. И ест как птичка — орехов поклюет — и все. Ну что за еда для мужика?..

Суп был густой, наваристый, с мясом. Навернул тарелку с таким удовольствием, какого давно не испытывал от еды. В своем прошлом (будущем?) сильно не заморачивался готовкой. Заказывал доставку, питался в основном пиццей. Ну и по давней привычке вареные яйца и хлеб с маслом, а сейчас ел и сам удивлялся своему аппетиту. То ли дело в приправах? Супчик благоухал хмели-сунели, чувствовались куркума и еще какие-то, неизвестные мне, приправы.

— Спасибо, отец, — поблагодарив старика за сытный ужин, я увел своих спутников в корпус.

Электричества не было и, осветив фонарем номер, произнес:

— Сегодня последний раз спим на чистых постелях, так что рекомендую не тратить время и отдохнуть.

Ботаник свалился на кровать, как был — в одежде, и захрапел, снова включив свой «трактор». Американец, под которым жалобно скрипела кровать с панцирной сеткой, долго ворочался, но скоро тоже заснул, засопев во сне. Я лежал в полудреме, сон не шел, несмотряна усталость.

Пытался упорядочить все, что произошло со мной за последние дни. Вопросов становилось все больше и больше. И ответы на них могу дать себе только я сам.

Итак, девяностый год. Жорес Алферов в той реальности, которую я помню, был директором питерского ФТИ — Физико-технического института Академии наук. В восемьдесят девятом стал народным депутатом СССР. И вполне встроился в систему. Никакого «Р. И. П. а» в его жизни не было — и это скорее всего. Что же случилось сейчас? Почему Алферов в Барнауле? Пусть не постоянно, наездами, но руку держит на пульсе всегда — судя по звонкам.

Дальше — Лев Рохлин. Это вообще не понятно. Алферов сказал, что ему по поводу «Р. И. П» к Рохлину порекомендовал обратиться Бакланов. Бакланов — секретарь ЦК, курирует оборонку и в ближайшее время станет заместителем председателя Совета обороны СССР. До восемьдесят восьмого года он занимался космосом. Так что тема Байконура, о которой проболтался ботаник в нашу первую встречу, так полагаю, у Алферова возникла не на пустом месте.

Дальше: Бакланов — один из самых активных членов ГКЧП. Именно он летал в Форос, пытаясь добиться отставки Горбачева. И если бы не примиренческая позиция его коллег по ГКЧП — Болдина и Шенина — вполне бы смог заставить Горбачева написать заявление об отставке. Подозреваю, что именно он инициатор создания «Р. И. П.». И Рохлин здесь не зря.

Генерал Рохлин, после ранения в Афганистане, долго лечился в госпитале, а в январе девяностого переведен в Нахичевань. В Закавказье им затыкали все дыры. Самый деловой и боеспособный генерал в стране. Его кидали по всем горячим точкам. Например, он разгромил базу Мхедриони на окраине Тбилиси, причем не только без потерь личного состава, но даже не было ни одного раненого.