Книга Товарищи ученые, страница 107 – Петр Алмазный, Всеволод Советский

И он крепко хлопнул ладонью по столу — так, что сам чуть смутился.

— Да, завтра он выступает в Доме культуры… Вот адрес, — он перекинул нам блокнот. — Завтра в девятнадцать ноль-ноль. Ожидается аншлаг.

— Будем брать? — спросил Волчков.

— Да, — без раздумий ответил начальник. — Если это он — а я уже не сомневаюсь — то он может почуять неладное. И тогда ищи ветра в поле. А возьмем его — считай, задачу выполнили.

— Риск, — Волчков невольно повел плечами, словно от озноба.

— Конечно, — согласился Пашутин. — А что у нас не риск? Мы сами выбрали этот путь в жизни, никто силком не тянул. Без риска — на огороде копаться, репу сажать, картошку, еще там что-то.

Он сказал это так просто и свободно, обращаясь к нам, как будто я уже был его человеком. Вопрос решен раз и навсегда.

И я вновь подумал о своем предназначении. Ну ведь иначе и не скажешь! Разве мог я там, в прежней жизни представить, что со мной будет!.. А оно стало. Стало быть, прав полковник Пашутин. Вопрос решен.

И полковник тут же заговорил:

— Скворцов! На завтра хочу тебя задействовать. Согласен?

— В принципе да. Но я же подчиненный Мартынюка. Как здесь быть?

— Урегулируем, — без тени сомнений отсек Пашутин.— Решу с Котельниковым, если надо — с Поливановым. Здесь ведь в чем дело? У этого отродья, судя по всему, чутье должно быть звериное. Да в любом случае лучше подстраховаться! Если в зал подсадить кого-то из наших людей… Ну, кто его знает! А вдруг он это дело просечет? И рванет когти. Нет, конечно, мы подстрахуемся! Но мы в любом случае подстрахуемся, а в зале глаза и уши должны быть. Твоя задача — просто за ним понаблюдать. Больше ничего. Нам нужен твой навык научного подхода. Посмотреть на этого типа глазами исследователя. Понимаешь?

— Разумеется.

— Вот и отлично. В этом деле ты сможешь увидеть то, что другие не увидят. А остальное мы сделаем. А ты потом изложишь впечатления. Это будет ценно.

— В письменном виде?

— Там посмотрим. Но желательно. Все! Завтра ты в нашем распоряжении. До обеда можешь отдыхать, а в пятнадцать ноль-ноль жду тебя здесь. У себя. С начальством решу, не волнуйся. Свободен!

Так я получил внезапный отпуск почти на сутки. Вышел на почти ночную улицу, ощутил легкую прохладу, особенный ночной запах… И пошел к Кондратьевым.

Там меня, конечно, ждали. Я уже не был в этом доме гостем. Хозяин?.. Ну, не знаю. Здесь еще, как говорится, поживем — увидим. А сейчас — захлопотали, вновь чай организовали, попили. И Семеныч быстро так, деликатно стушевался в дальнюю комнату, оставив в нашем распоряжении всю прочую квартиру.

Аэлита посмотрела мне в глаза не прямо, а искоса. Смущенная улыбка поплыла по лицу.

— Ну что, — сказала она, — вот и ночь пришла?

— Сказочная, — я с трудом удержал зевоту, чувствуя усталость. — Согласна?

…Конечно, в эту ночь спать нам довелось немного. Но и в самые бессонные минуты я с удовольствием вспоминал, что нахожусь в своего рода «творческом отпуске», завтра мне рано не вставать… то есть не мне, а нам… и правду сказать, я не помню, когда сон наконец принял нас в свои объятия.

А проснулся я уже засветло. Аэлита спала как убитая, что и было понятно. Я будить ее не стал, осторожно встал. Семеныч, надо полагать, уже упорол на работу, не забыв заботливо оставить нам завтрак: разные бутерброды, аккуратно нарезанные ломти пирога с яблоками, а возле плиты стояла цветная жестяная коробочка с грузинским чаем.