Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 22 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— А тебя сильно приложило, — вздохнул де Бержерак. — До сих пор память не восстановилась?

— Если честно, да, — не было смысла спорить. Наверное, Франции бы повезло куда сильнее, если в молодое и крепкое тело д’Артаньянапопал какой-нибудь девяностолетний профессор истории. А не тульский экономист, большая часть работы которого заключалась в том, чтобы убеждать акул и пираний есть друг друга.

— Это разъезд, — терпеливо пояснил О’Нил. — Разведка. Корона не знает, что с крепостью. Меня схватили до того, как я успел отправить гонца по реке. Последнее донесение было о том, что мы держимся, но отчаянно нуждаемся в помощи.

— Нас было всего две тысячи, а вы собрали тысяч тридцать, — словно обиженный ребёнок, подытожил Роджер. На него даже смотреть было жалко.

«А ведь я совсем не подумал об этом, — пронеслось в моей голове. — Никаких нормальных средств связи, никаких раций или хотя бы телеграфов».

— Как далеко может быть их армия? — спросил я. Сирано пожал плечами, потом скривился от боли.

— Ближе, чем тебе бы хотелось, — усмехнулся О’Нил.

Я почесал в затылке. У нас было всего два мушкета и один пистолет, к тому же, Сирано был ранен. Каким бы я себя не чувствовал героем авантюрного романа, некоторые вещи были попросту невозможны. И всё же мне совсем не хотелось, чтобы испанская армия двинулась на только что захваченный нами Аррас. Хоть веревку между деревьев натягивай, как в мультиках.

— Положим, — рассудил я вслух. — Мы снимем троих на обратной дороге, одним залпом. Останется девять.

— Даже не думай, приятель, — покачал головой носатый. Я помог ему взобраться на лошадь. — Нам нужно уходить, может быть по проселочным дорогам.

— В округе есть те, кто сочувствует французам? — спросил я у Анны. Девушка кивнула.

— Каждый второй, месье.

— Но ты не успеешь их организовать, — сказал О’Нил. — Впрочем, я возражать не буду.

— Спасибо, в тебе я не сомневался.

Я усадил на лошадь Анну. Девушка не очень уверенно держалась в седле, села по дамски, боком, но за поводья ухватилась. Я запрыгнул на коня Робера. Самого месье де Бейл мы связали, вставили в рот кляп и оставили под тем же деревом, на котором он собирался повесить свою жену. Но, я думал уже не о нём и не о Миледи. Все мои мысли занимал вражеский разъезд. Если бы у нас были хотя бы гвозди, я бы попытал счастья с пороховой бомбой.

— Планше, у тебя есть гвозди? — на удачу спросил я. Слуга отрицательно покачал головой. Стало совсем грустно, но нужно было отступать. Чувствовал себя, как в компьютерной игре,когда нужно обойти опасного противника, который тебе пока ещё не по зубам. Мы поехали по проселочной дороге, но я всё равно рылся в седельной сумке, надеясь найти хоть что-то, что можно приспособить для бомбы.

— Что ты задумал? — поинтересовался носатый.

— У тебя есть бомба? — спросил я, не отрываясь от содержимого сумки. Хлеб, фляга, еще одна фляга, сухарь, носовой платок, какой-то тканевый свёрток.

— Нет, конечно, — сухо рассмеялся парижанин. — Тебе всё не даёт покоя разъезд?

Я кивнул, разворачивая свёрток. Ожидал там увидеть мёртвую мышь, но оказалось печенье. Точнее, тонкий слой сухого хлеба, залитый чем-то сверху. Я принюхался. Было похоже на марципан, а пахло дыней.

— Как давно у меня эта штука? — спросил я у Планше. Слуга раздумывал всего секунду.