Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 86 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Я распластался на крыше, стараясь слиться с ней и осторожно пополз вверх. Пара кусков черепицы всё же сорвалась и упала на мостовую, всполошив ещё одного постового.

Пришлось затихнуть и минут десять просто обнимать горячую трубу. Дым из неё, по счастью, не шёл. Наверняка топили во время дождя, а сейчас здание достаточно нагрелось и обитатели борделя решили поэкономить дровишки.

Отдышавшись и убедившись, что внизу не поднялась суматоха, я всё-таки приподнялся на корточках и оглядел крышу. Трубы было всего две, первая рядом со мной, вторая метрах в пяти. Беда в том, что лейтенант Брагадо выходил из дверей, что были как раз таки ближе ко второй трубе. Скорее всего, раз он так пёкся о сне некоего капитана, то и вышестоящее начальство обитало где-то в тех краях.

Пришлось очень медленно ползти, стараясь держаться поближе к коньку. Силуэт в шляпе, на фоне звёздного неба, точно бы привлёк лишнее внимание, поэтому я снова лёг на пузо. Добравшись до трубы, я осмотрел себя. Весь перемазанный в голубином помёте и саже. Впрочем, спуск через дымоход чище бы меня всё равно не сделал. Я осторожно залез в трубу.

Она была узкой — куда уже, чем показывали в американских фильмах. Но тело мне досталось гибкое и ловкое, так что я, пусть и с трудом, но начал спускаться вниз. Прижимаясь спинойк стенке, и опираясь о противоположную локтями — рук было не разогнуть. В борделе было тихо. Никто не смеялся, не пыхтел, не разговаривал. Видимо, все берегли сон сеньора капитана.

Когда мои ноги коснулись ещё горячих углей, я едва сдержал рык. Это было скорее неожиданно, чем больно, но всё же. Выбравшись из камина, чёрный, как чёрт, я какое-то время привыкал к полумраку.

В метре от меня, в кресле, спал молодой парнишка в испанской форме. Точнее, спал он в верхней части формы, а вот штаны были спущены. Он даже не потрудился подпоясаться после того, зачем приходят в бордели.

Я вынул шпагу. Не в моих правилах убивать безоружных, но, во-первых я был уж слишком глубоко на вражеской территории. Если посреди болот я мог себе позволить двести грамм милосердия, но здесь, окруженный врагом со всех сторон…

Подниму шум — и каждый, оставленный мною за спиной, в эту спину воткнёт шпагу. Во-вторых, как вы уже могли понять, я уже не молодой человек, вырос на советской классике и Максиме Горьком. У меня не было эмпатии к людям, что могли себе позволить купить живого человека. Не важно, на час или на десять лет.

Шпага также легко выскользнула из ножен, как и вонзилась парню в лицо. Ровно между глазом и переносицей. Он задёргался, но не издал ни звука. Я затолкал тело в камин. Если начнут обыскивать все с фонарями, скорее всего найдут, но лучше так, чем не прятать совсем. Эх, сюда бы де Порто с его силищей — мог бы сложить парня пополам и пропихнуть в дымоход.

Оставалось найти лейтенанта и капитана.

Глаза уже постепенно привыкали к полумраку. Я коснулся рукой первой же попавшейся двери. Она оказалась не заперта. Осторожно приоткрыл её.

На большой кровати с балдахином спал полный мужчина и дородная дама. На полу лежала одежда. Я сделал осторожный шаг в комнату и, конечно же, под моей ногой скрипнула половица. Я замер.

— Отстаньте, — на испанском пробормотала женщина. — Сегодня без меня, мальчики.

Я сделал ещё шаг. Шпагой раскидал валяющуюся на полу одежду. Меня интересовала мужская. Задержавшись на пару минут, я сделал вывод, что солдатом полный мужчина не был. Он пришёл в одежде дорогой, даже изящной, без намёка на форму. Оружия в комнате тоже не было, так что я тихо вышел и прикрыл за собой дверь.