Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 68 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Мансфельд приказал нам готовиться к абордажу. Разумеется, мушкетёры были только рады пустить кровь испанцам. Мне это странное желание в любой ситуации, пойти драться с кем попало, показалось несколько излишним. Но для всех, я всё-таки был шевалье д'Артаньяном, а не человеком 21 века. Так что мне пришлось готовить и аркебузу, и пистолет, и, конечно, шпагу.

Когда корабли начали сближаться, мы с мушкетёрами выстрелили первыми. Приказа нам никто не отдавал, но капитан одобрительно кивнул, когда наша четвёрка проявила инициативу. Первые вражеские матросы начали падать за борт. Я не доверил никому из команды свою аркебузу, поэтому, выстрелив раз, положил её на борт. Следующие оставшиеся в запасе три или четыре выстрела,я произвёл из пистолета.

И только когда корабли уже почти столкнулись и начали перекидывать через борта первые абордажные мостики, мы сделали еще по одну выстрелу, выхватили шпаги и побежали вперед. Мы выскочили на мостики одними из первых, но нас уже встречала группа вполне себе готовых к бою головорезов.

Большая часть из них напоминали пиратов куда больше, чем люди Мансфельда. Нас встретили черные повязки, золотые зубы и огромные абордажные сабли. У кого-то было даже несколько пистолетов с раструбом. Я сразу нацелился на человека с таким пистолетом. Во-первых, потому что я хотел заключить его себе, а во-вторых, потому что он казался каким-то уж слишком опасным. К моему удивлению, такой пистолет стрелял не картечью, хотя было бы здорово. По-видимому, раструб был сделан просто для того, чтобы было проще засыпать порох во время морской качки.

Так или иначе, я застрелил обладателя этого прекрасного пистолета фактически в ту же секунду, как только увидел, и побежала к нему. К сожалению, тело матроса заслонили еще нескольких товарищей, и пришлось драться уже с ними. Звенела сталь, но ее быстро перекричали шум волн и множество голосов.

Несколько человек попытались нас окружить нашу четвёрку, однако мы всё равно продвигались вперед. Нашей задачей было дать возможность матросам с пиратского судна проникнуть глубже на вражескую палубу. Большую часть времени я скорее оборонялся, продвигаясь вперед. Практически не пытался никого убить, не совершал каких-то особенно яростных выпадов. Моей задачей было отвоевывать себе каждый небольшой шажок пространства, для того, чтобы помочь пиратам выбраться на палубу.

Ну и для того, чтобы самому поближе подойти к столь интересующему меня пистолету.

Арман дрался ловчее всех. Несмотря на то, что вряд ли он часто ходил под парусом, его как будто бы совершенно не волновали тряска, качка. Да и вообще то, что сражались мы в достаточно узком пространстве. Он проскользнул у меня за спиной, воткнул шпагу в горло одному из испанцев, резко выдернул ее так, что кровь брызнула мне на лицо, и тут же протанцевал дальше.

Даже Анри д'Арамитц, всегда считавшийся лучшим фехтовальщиком из нас четырех, присвистнул, глядя на то, как ловко Арман сражается на палубе корабля. А вот де Порто приходилось так же паршиво, как и мне. Он едвасправлялся с тем, чтобы просто не упасть за борт.

В какой-то момент его теснили от нас. Сначала здоровяк надолго застрял у самого борта. Он бодался с одним противником, затем этого противника заколол кто-то из голландских матросов. А Исаак де Порто так и остался стоять у бортика испанского корабля, пытаясь отдышаться и, наверное, не расплескать свой завтрак за борт. Битва, между тем, продолжалась.