Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 71 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Мой друг, что с вами? — спросил я у миледи, осторожно касаясь ее руки. Она повернулась, и несколько секунд долго смотрела на меня своими чудесными зелеными глазами. Только потом она сказала:

— Я не думала, что мы… не знала, что нам придется проникать так далеко в Англию. Если честно, я очень хочу домой.

— У вас есть родственники в Англии? — спросил я. Она покачала головой.

— Нет-нет. Как вы могли догадаться, фамилию Винтер я просто выдумала, поскольку де Бофора встретила зимой.

Я кивнул.

— Да, я знал. Мало ли что. Вы никогда не были знакомы с Бекингемом?

Миледи покачала головой.

— Как я могу его знать? Бекингема убили, по-моему, когда мне было лет шесть, может быть, десять. Точно не знаю.

Мы замолчали на минуту. Впереди всё раздавался весёлый спор трёх мушкетёров. Арман предлагал взобраться на стену, и уже оттуда проскользнуть внутрь. Анри считал, что будет проще сперва победить всех сторонников Парламента, а потом уже просить Карла Первого разрешить нам выкопать труп его приятеля.

— Вам-то хочется домой? — вдруг спросила Анна де Бейл.

— Не бойтесь, скоро мы вернемся, — вместо ответа, принялся я успокаивать девушку. Дом для меня был темой слишком сложной.

— Нет-нет-нет, вы не понимаете, я имею в виду домой. Я много лет не была дома по-настоящему.

— Вы не из Парижа? — спросил я.

— Из бедного пригорода Парижа. Но не в этом дело. Я имела в виду церковь, где служил мой брат.

Мы замолчали. Остаток пути до Лондона, я держал её за руку и молчал.

А мушкетёры старались давать нам время наедине. Весь путь они не вмешивались в наши дела и в основном болтали между собой. Три мушкетёра ехали впереди, о чём-то общаясь, а я большую часть времени проводил с Миледи. По крайней мере я рад, что никто из них не ревновал.

Самым сложное было спрятать аркебузу, но благо я нашел решение на одном из постоялых дворов, перед самым Лондоном. Там я прикупил здоровенный сундук. Набил его каким-то дешевыми тканями и спрятал снизу в свою аркебузу.

Этот сундучок мы повесили на де Порто, которого, как и самого большого из нас, назначили наименее знатным. Конечно, егочесть это очень сильно покоробило, но мы клятвенно уверяли де Порто, что будем обращаться с ним максимально вежливо. Так что, на здоровяка сгрузили все вещи, и мы въехали в Лондон.

Город был серым и не слишком запоминающимся. В этом плане, Лондон не был похож на Париж. Он был пыльным и грязным. Практически повсюду пахло то ли маслом, то ли дегтем. Прямо здесь же строили корабли. Спускались прямо в Темзу и запах дегтя, которым смолили палубу и доски, бил в нос. От запаха вообще было сложно укрыться.

Может быть я просто уже привык к Парижу его запахам, но как будто бы каждый новый город пытался удивить меня новым сочетанием отвратительных ароматов. Если честно, я скучал по Гаскони.

Я даже обратился к Миледи с вопросом, хочет ли она после нашего краткого пребывания в Париже вернуться ко мне в Гасконь. Она только рассмеялась, и сказала, что решит это уже после свадьбы.

Мы вошли в город к полудню. Быстро сняли небольшую комнату на постоялом дворе у берега Темзы. Там ужасно пахло, но выбора у нас не было.

А уже к закату мы оставили Миледи одну в комнате, заперев ее и оставив пистолет и аркебузу, на всякий случай. Очевидно, пистолет ей отдал д'Арамитц. У меня же был с собой этот новый удивительный пистолет с раструбом, который я нес в седельной сумке и, конечно же, мой старый трофейный пистолет.