Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 90 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Как вы можете клясться, вы их даже не видели⁈

— Он не писал при мне писем, а я почти от него не отходил.

Тем не менее, де Монлезен и дез Эссар показали ему письма. Рошфор несколько раз изучал их. Посматривал, оглядывал, ухмылялся. После чего он вручил их обратно уважаемым бывшим гвардейцем. С тихой печальной улыбкой он сказал:

— Месье, это, несомненно, почерк Его Преосвященства. Вот только эти письма не могут ему пролежать, поскольку на них нет его тайной печати.

— Тайная печать? Что вы говорите? Это что за дурацкая ложь? Никогда не было никакой тайной печати! Вы только что придумали ее, Рошфор, — начал было злиться де Монлезен, но Рошфор только покачал головой:

— Вам было нужно мое мнение, я вам его сказал. Это не письма Его Преосвященства.

Бывшие гвардейцы кардинала словно сникли. Рошфор пригласил нас всех к столу и заказал мяса, хлеба и вина. При этом, сам он пил лишь воду. Он аккуратно сгрёб карты в одну колоду, убрал ее себе в подсумок. Мы немного выпили, совсем чуть-чуть. Поели и затем выпили еще раз, уже за упокой Его Красного Преосвященства, кардинала Ришелье.

Тогда бывшие гвардейцы, уставшие и словно потерявшие всякую цель, начали расходиться. Дез Эссар только спросил:

— Кто по-вашему мог передать это письмо тогда? Кто по-вашему мог быть так коварен?

Рошфор пожал плечами:

— У Красного было много врагов, друзья мои. Боюсь, что вы просто стали жертвами еще одного из них.

Они ушли. Мы тоже поднялись, но Рошфор сказал:

— Анна, Шарль, прошу, устаньте. Остальные могут уходить, но с вами двумя у меня есть небольшой разговор, касающийся последних дней жизни его Преосвященства.

Мы остались вдвоем. Три мушкетёра попрощались с нами и сказали, что снимут комнату в каком-нибудь приличном месте, поближе к Лувру.

Людей на постоялом дворе было не так уж и мало, однако никто не смел приближаться и подслушивать, что там обсуждали за столиком у Рошфора. Человек в черном внушал страх, трепет и уважение каждому, кто находился рядом с ним. Рошфор сказал:

— Как вы думаете, что только что произошло?

Миледи лишь устало отвела взгляд, а я с усмешкой ответил:

— Боюсь, чтовы солгали этим месье.

— Как вы догадались, Шарль?

— Ну, право дело, что за тайная печать? К тому же, это похоже на правду. Зачем еще прятать чертов ключ, кроме как не скрыть правду от самого Людовика.

Рошфор кивнул и продолжил:

— Так вышло, что Людовик этот ключ получил от своей матери, Марии Медичи, которая сперва возвысила Ришелье. А потом стала его врагом. И Красный смог заключить с ней сделку. Он убедил старушку в том, что знание, которое открывает этот ключ, губительно для Короля. Он убедил ее спрятать его, но не уничтожать. Вот то условие, единственное, на которое она согласилась. Оба надеялись, что переживут друг друга. И когда Медичи отправилась в Кёльн, Красный обрадовался.

— Тогда почему вы хотите, чтобы они достались королю? Почему вы идете против воли своего господина?

Рошфор сказал:

— Потому что даже мой господин был не прав в этом последнем желании. Когда он написал эти письма, его уже… — совершенно внезапно для нас с Миледи, Рошфор запнулся. Но он сразу же взял себя в руки. Когда он написал эти письма, его уже отравляли кровопускание и чудовищное лечение Бувара. Он уже не понимал, что делает. Я благодарен вам, Анна, за то, что избавили моего господина от мук.