Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 107 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Надолго к нам?

Нежности в его голосе не было. Я улыбнулся, настолько широко и добродушно, насколько смог. И сказал:

— Даст Бог, сегодня уже уедем. В крайнем случае завтра. Мы ждём герра фон Бекера, уважаемый.

— Он был тут вчера, — пожал плечами хозяин. — Уже уехал.

Я захотел что-нибудь пнуть, но моя воля была такой же стальной, как и моя задница, после полутора суток в седле. Вместо этого, я спросил:

— Велел ли он передать что-то? Или обещал вернуться?

— Нет, так что можете разворачиваться и ехать домой, паны, — усмехнулся хозяин.

— Мы подождём его, — я всё пытался улыбаться, правда сейчас моя улыбка скорее напоминала оскал. — Принеси лучшего пива и закусок.

Я снял с пояса кошелёк с серебром, тряхнул им и высыпал на ладонь довольно увесистую пригоршню серебра. Хозяин вздохнул, но спорить не стал. Приняв деньги, он отправился на кухню. Мы же заняли один из свободных столов. Арман кивнул мне, явно интересуясь содержанием разговора. Я только качнул головой. Болтать на французском посреди харчевни точно не входило в мои планы. Де Порто, кажется, итак всё понял. Он сидел рядом с д’Атосом, и что-то шепнул ему на ухо. Тогда Арман кивнул. Нам принесли три здоровенные кружки с пивом, и таз с хлебом и колбасами. Я поблагодарил хозяина, дал ему ещё пару монет, и мы набросились на еду. Де Порто не забывал ещё и пиво в себя вливать, но нас с д’Атосом куда сильнее интересовали колбасы.

Минут через двадцать, когда от закусок и пива уже ничего не осталось, в харчевню вошёл мужчина лет тридцати. Хозяин почти сразу же подбежал к нему, и указывая на нас, произнёс что-то на немецком. Мужчина улыбнулся, бросил хозяину серебряную монетку и подошёл к нам.

— Суровые времена, чтобы выходить в море, — назвал я пароль на польском.

— И темные для тех, кто без моря не проживёт,— кивнул фон Бекер и уселся рядом с нами.

Он щёлкнул пальцами, и хозяин принёс ещё четыре кружки пива.

— Итак, вы от Алмаза, — кивнул сам себе фон Бекер. — Наши рыбаки уже вышли на промысел.

— Ещё до того, как мы передадим гостинцы? — удивился я.

— Репутация Алмаза идёт впереди него, даже в наших краях знают о том, что на его слово можно положиться.

— Слава Богу, — улыбнулся я. — Можно передать вам гостинец здесь?

Фон Бекер кивнул. Я достал их походной сумки небольшой ларец. Мужчина сразу же его открыл. Я не удержался, и заглянул внутрь. Там лежала уже известная мне грамота и невзрачное золотое колечко. Я то надеялся хотя бы на соболиный мех или другие сокровища. Но фон Бекер, кажется, был доволен.

— Мы счастливы? — не удержался я.

Фон Бекер кивнул.

— Да, — усмехнулся он. — Мы счастливы. Передайте Алмазу, что наших рыбаков ждёт щедрый улов.

Мы обменялись рукопожатиями. Если честно, задерживаться в негостеприимной Курляндии мне совсем не хотелось. Мушкетёры хотели ещё немного насладиться отдыхом, но всё же, я убедил их поворачивать назад. Взяв в дорогу ещё немного колбасок и наполнив бурдюки вином, мы направились к Риге.

На этот раз, обратно добрались без приключений и в срок. Осада спокойно продолжалась и без нас, и кажется, что за три дня укрепления значительно приблизились к городу. Я узнал, что шведы во время нашего отсутствия предприняли ещё одну попытку вылазки. Они в этот раз нацелились на польские позиции, и почти добрались до пушек. Тогда наш дорогой влюблённый Анри д’Атос сорвался с остатками гасконских стрелков и с таким ожесточением ворвался во вражеские ряды, что шведы не смогли даже отступить. Погибла вся кавалерия, решившаяся на вылазку. Сам Анри был ранен и… остался у поляков. Как позже выяснилось, чернобровая со своим отрядом как раз и дежурила рядом с польской артиллерией.