Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 115 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Сатану же заболтает! — наконец рассмеялся царь. — Я созову бояр. Можете пока отдохнуть в Москве.

На том мы и попрощались. Я действительно какое-то время провёл в столице. Большую часть времени я искал подарки для домашних: Анны с дочерью, Планше и его семьи. Потом на всю Москву и дальше прогремел царский указ о возвращении Юрьева дня. А потом улицы захлестнули гуляния и праздник. Как-то так вышло, что я случайно изменил прозвище Алексея Михайловича с Тишайшего на Справедливого. Я был рад, но нужно было возвращаться домой. Точно следовало успеть к ноябрю, к ближайшему Юрьеву дню. Я ещё раз встретился с Алексеем Михайловичем, от всего сердца поблагодарил его за помощь и несколько раз пообещал, что он не пожалеет о своём решении. Царь лишь сказал, что жалеть возможно придётся мне, если затея окажется настолько удачной, что бояре посчитают меня своим врагом.

Но терять времябыло нельзя. Я вернулся домой и первым же делом выкупил у соседей их землю. Не у всех соседей разом, конечно, а просто один двор, с хорошими полями и рекой поблизости. Мы снесли почти часть построек, чтобы на освободившихся просторах разбить новые поля. Оставшиеся начали переоборудовать под свои нужды. Затем я заложил у реки водяную мельницу. Вопрос с хлебом нужно было решать.

Я не стал «покупать» мельника, как мне настойчиво предлагали соседи. Не из скупости, а просто следуя своим принципам. Нужные мне люди всё равно сами пришли на Юрьев день. В новом сезоне, на моих полях уже работало несколько десятков человек. Большая их часть были несемейными — молодые, но способные люди, не привязанные к дому. Они охотнее всего селились в построенных мною общежитиях, и уже там находили себе семьи. Многие отправлялись на заработки, так как я предлагал им подписывать договор на несколько лет. От Юрьева дня до другого Юрьева дня.

Конечно же, такой договор ничего не стоил. Я честно предупреждал крестьян, что это скорее «соглашение», и к нарушившему договор не применится никаких санкций. Кроме одной — я уже не приму его к себе. Это действовало лучше всего. А ещё, все пришедшие ко мне крестьяне какую-то часть дня посвящали обучению в школе, даже взрослые. Для них, мы завели специальные вечерние классы. Всего пара часов в день, но с той же стипендией, что и у детей.

Когда с моих полей собрали первый урожай, встал вопрос о его продаже. Мельница и пекарня уже работали, и можно было двигаться дальше. Я напряг все свои нейроны, чтобы вспомнить хоть что-то о сельском хозяйстве. Я сообразил, что наше трёхполье можно и улучшить, и сказал об этом Планше. Слуга рассказал, что во Франции цикл проходит в четыре года, а вообще, разбивать поля можно и не больше участков. Хватало бы разных видов зерна. Ещё он пожалел наших крестьян, работающих простой деревянной сохой. Поблагодарив Планше, я сделал две вещи:

Во-первых, отправил письма в Европу, с просьбой привезти картошки, подсолнечника и кукурузы. В Европе их уже знали, а я их безумно любил. Они отлично подходили для расширения севооборота, так что я просто совместил приятное с полезным.

Во-вторых, я закупил больше лошадей и плугов. Плуги оказались деревянными, и тогда я поехал в Москву снова. Встретившись с тамошними мастеровыми,я предложил им большие деньги за то, чтобы они смогли собрать для меня плуг с железными частями. Эту мою просьбу удовлетворили как раз к новому сезону. Когда прибыли и новые культуры.