Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 38 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Противник смог тихо выбраться из-за стен. Немцы попытались убрать один из моих патрулей. И вот тут у них и случилась промашка. Патрульиз трёх человек был настороже. Каждый был вооружен шпагой и пистолетом. Как только в темноте что-то зашевелилось, гасконцы начали стрелять Даже если они в кого не попали, это произвело нужный психологический эффект.

Немцы, поняв, что их раскрыли, бросились в атаку. Патруль, согласно моему наказу, отступил за валы. Противник открыл огонь, приближаясь к земляным укреплениям. Ему сразу же ответили наши ребята. Грохот стоял такой, что можно было принять его за артиллерийскую канонаду. Из-за того, что дистанция была ужасно близкой, немцы потеряли не меньше трёх десятков человек. Прежде чем драпануть обратно.

Я всего мгновение сомневался: стоит ли отправляться в погоню? С одной стороны, войти в крепость, на плечах у противника, было чертовски заманчиво. Был шанс, что они не успеют улизнуть через свои тайные ходы и мы проскочим следом. С другой, шанс этот был не самым большим.

Так что, мы остались в лагере. А на пятый день, нам пришёл приказ готовиться к штурму.

Смоленская крепость была окружена нами со всех сторон. Настоящий штурм, разумеется, должен был случиться у старых и уже поеденных артиллерией стен. Однако, за время что крепость была в руках у поляков, она обросла двумя новыми укреплениями. Шеиновым валом и Королевским, который нам и предстояло взять.

Точнее, брать то его Царь не собирался. Нам было достаточно связать боем полк немцев, что его охранял. Так, чтобы этот самый полк не успели перебросить на уже размягчённые артиллерией участки.

На рассвете шестого дня, полностью готовые к битве, мы отправились на штурм. Я посовещался с Зубовым, под командование которого я вроде как попал. Но довольно быстро выяснилось, что стрелецкому голове я по нраву и к советам моим он прислушивался. Было ли дело в личном обаянии или в меткости моих гасконских стрелков — не представляю.

Мы обсудили с Зубовым план атаки. Шли волнами, но вместе. В каждой волне было поровну московских стрельцов и моих ребят. Пока первая волна шла на штурм, вторая волна поддерживала их огнём.

Зубов рвался идти в первой волне, и в общем-то я его понимал. Но какая-то странная чуйка подсказала мне, что лучше старшим офицерам пойти уже в середине. Убедить в этом стрелецкого голову было сложно, но в конце концов, я представил ему бронебойнеший довод:

— Нам нужно за дисциплинойследить, Дмитрий Иванович. Храбрости и удали у наших ребят на две таких крепости хватит. Не нужно им пример в первой волне подавать, сами справятся. А вот чтобы наши с вашими вдруг не перегрызлись за богатого немца, вот это вопрос. Это нам нужно в оба глядеть.

Зубов почесал в затылке, но согласился.

Стрельцы шли на штурм с саблями — бердыши и пищали на лестницах не годились. Мои ребята, помимо шпаг, были вооружены пистолетами. Я подумал и решил расщедриться. Приказал Диего открыть сундуки с запасным вооружением. И также выдать двум первым волнам стрельцов пистолеты.

Я знал, что в какой-то момент мне придется вооружать местных. В этом случае, куда важнее была простота, чем надежность и тем более прицельность. Поэтому прикупил партию пистолетов с кремниевыми замками. Такие давали осечки, и чаще чем хотелось бы, зато не требовали возни с ключом.