Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 44 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Лесли и Матвеев мёда себе не клали. Наоборот, они залили пероги маслом, и бросили сверху несколько луковых колец. Алмаз и вовсе ограничился одной только сметаной. Матвеев налил главе Посольского приказа медовухи и мы приступили к трапезе.

— Царь Алексей Михайлович уже поужинал? — спросил я у Алмаза.

Матвеев бросил на меня удивлённый взгляд. Алмаз поперхнулся, но сразу же взял себя в руки.

— Что ж вы все такие нетерпеливые, — улыбнулся дипломат. — Поужинал. Давайте и мы спокойно поедим.

— И после этого, мне можно будет с ним встретиться?

— Царь чинов за одну крепость не раздаёт, — грустно усмехнулся Александер Лесли. Матвеев кивнул. Алмаз пояснил для шотландца:

— Шевалье хочет его о шведах предупредить.

— А что о них предупреждать, пусть себе север ляховский забирают, — ответилМатвеев. Лишь бы к нам не лезли.

— Но они полезут, — сказал я, отправляя в рот очередной вареник.

— Откуда знаешь? — спросил Артамон Сергеевич.

— Встречался с Карлом, ещё пока королевой была его сестра. Он уже тогда всё спланировал.

— Да мог ещё пять раз и передумать… — покачал головой Матвеев.

— Нет, шевалье прав, — задумчиво произнёс Александер Лесли.

Алмаз поднял на него взгляд. Ни слова ни говоря, этот весёлый и приятный человек, властно требовал продолжения. Лесли на секунду смутился, а потом сказал:

— Я знаю Карла Густава. В его духе это. И планы он строит на годы вперёд. Шевалье, а он вам что, вот так запросто и сказал: «Хочу на Московское Царство напасть»?

— Он думал, что меня можно будет нанять, — ответил я.

— Ну, если уже двое об этом говорят, — рассмеялся Алмаз. — То уж Алексею Михайловичу об этом и подавно известно. Вот придёшь ты к нему, Карлуша…

— Кто?

— Тебя же Шарль зовут? По нашему — Карл. Карлуша.

— Это не по нашему, это по-немецки. Давайте лучше «шевалье».

Все трое сидящих за столом мужчин рассмеялись. Не до смеха с этим «Карлушей» было только мне.

— Это они тебе ещё отчество не начали давать, — с улыбкой сказал Лесли.

— Ну ладно, ладно. Что ж, шевалье. Что ты скажешь Царю, когда явишься перед ним? — уже серьёзно спросил Алмаз.

— Скажу, что с Яном Казимиром нужно заключать мир и вместе бить шведа.

— Какой же casus belli, как говорят у вас? — ехидно спросил Алмаз. — Вероломно нападём сами?

— Ну, швед то много чужого к рукам загреб, после Столбового договора, — пришёл мне на помощь Матвеев. — Так что мы в своём праве.

— Предположим, — кивнул дипломат. — И кто же поедет к Королю Великого Княжества Литовского, Яну II Казимиру? Я нужен Алексею Михайловичу здесь. Смоленск взяли, по воле Божьей, но наших земель у ляха ещё много.

— Да хоть бы и я, — уже без всякого намёка на улыбку, сказал я.

Алмаз смерил меня холодным, но заинтересованным взглядом. Лесли и Матвеев тоже посмотрели на меня. Прошло несколько секунду, никто ничего не говорил. Наконец, Алмаз опрокинул в себя целую кружку медовухи. Он вытер бороду кулаком, громко стукнул кружкой и стол и рассмеялся.

— А хоть бы и ты, шевалье! Ладно. Уговорил. Доедай, отведу тебя к Алексею Михайловичу.

Алексей Михайлович оказался человеком крупным, высоким и красивым. У него была широкая грудь и такие же широкие плечи. На немного бледном лице росла окладистая, аккуратно уложенная и умасленная борода. Взгляд Царя был умным, добрым и совсем не горделивым.