Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 54 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Король не слишком-то хочет знать,о чём брешет собака, прорывшая под его забором землю. Так что, мне велено у вас всё спросить и уже потом решать. Вести вас к Королю, или сразу на кол. У вас во Франции, говорят, на кол не садят. Так что, не зря приехали. Новенькое что-то испытаете.

Я улыбнулся. С таким подходом к делу, воевода Мазовецкий сразу же расположил меня к себе. Он чётко обозначил условия, решив играть в открытую. Будучи человеком ещё в прошлой жизни уставшим от «деловых переговоров», я был безмерно ему благодарен. Подняв свою кружку, я сказал:

— За честность! Nous trinquons à l’honnêteté!

Анри д’Арамитц тоже усмехнулся и наконец-то оторвал взгляд от панночки Эльжбеты. Он поднял свою кружку. Мы вчетвером чокнулись и опрокинули в себя водку. Чернобровая пила наравне со всеми и даже лёгкого румянца не появилось на её бледных щеках. Я с опаской глянул на гугенота. Анри ещё не начал хмелеть, слава Богу, но чуток порозовел. У меня, признаться, начало гореть лицо. Я снова закусил. Когда по телу разлилось тепло, сказал:

— Его Величество, я думаю, прекрасно представляет себе опасность, которую представляет Шведское Королевство.

— Какой хозяин не знает, кто из соседей точит на него зуб? — пожал плечами воевода.

— Мы вам соседи, — ответил я. — А северяне враги нам всем.

Воевода Мазовецкий рассмеялся.

— Так ведь и Король Шведский то же самое про вас может сказать!

— Но, если Карл Густав получит Балтику, мы не получим ничего.

Я понимал, что условия, написанные Алексеем Михайловичем… мягко скажем не слишком выгодные для Речи Посполитой. Мне пришлось взять на себя и смелость, и ответственность.

— Значит нам лучше раздавить ваших усатых холопов на юге, а потом уже защитить свой Север, — усмехнулся Мазовецкий.

Его дочь кивнула, впервые проявив хоть какое-то участие в беседе. А потом, Анри д’Арамитц, внезапно заговорил на пусть ломанном, но польском.

— Если не успеет, потеряет всё.

— Твой друг нас понимает? — улыбнулась чернобровая. Она стрельнула глазами в мушкетёра, и тот тут же отвернулся. Тогда девушка негромко рассмеялась.

— Понимаю половину, — сказал Анри, так же по-польски. — Но могу отвечать.

— Быстро ты толмачом сделался, Анри, — снова улыбнулась девушка. Тогда гугенот окончательно сник. Я улыбнулся и толкнул его в плечо, чтобы собрался.

— Пусть так, — махнул рукой воевода Мазовецкий. — Не успеем, вам же лучше. Зачем договор, в чём выгода Московии?

— В том, что война на два фронта всех истощит. Поубиваем друг дружку на юге, всё равно вместе выступим против шведа,когда он нападёт. Будем обескровленными. Думаете, татары не придут поживиться? А может турки? — сказал я.

— Может Христос завтра воскреснет. Это не разговор, француз.

— Тогда вернёмся к Балтике. Никому из нас не нужно, чтобы она отошла Карлу Густаву.

— И что предлагает твой Царь?

— Мой Король в Париже, — холодно поправил я. — А мой наниматель предлагает совместный контроль над Ригой и Нарвой.

— Условия?

— Порт общий, на пять лет. Все дела третейским судом. Двое ваших, двое наших, один со стороны. Гарнизоны поровну, ротации раз в год. Коменданты соправители, по одному с каждой стороны. С правом вето, всё по-честному. Сбор с кораблей не завышаем, а то сами себя задушим.

Воевода кивал, слушая меня. Когда я закончил, он спросил: