Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 66 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Я говорю без акцента, как вы поняли.

— Только ты один. А нам что, сидеть здесь и ждать?

— Я позову, когда будет нужна помощь.

— И как ты собрался это сделать? — с недоверием посмотрел на меня Анри д’Арамитц.

Я показал рукой на запыленное подвальное оконце. Вряд ли через него можно было что-то разглядеть, но я улыбнулся и объяснил:

— Подожгу что-нибудь с той стороны.

— Скажи, что ты шутишь, — вздохнул Анри.

— Когда мне понадобится военная мощь, я за вами приду. Обещаю не умирать раньше времени.

— И когда тебя ждать?

— Ждите меня с первым лучом солнца. Я приду на пятый день, с востока, — рассмеялся я.

Арман, Анри, Исаак и Диего мрачно переглянулись. Мне оставалось только покачать головой. Понимая, что мушкетёры и гасконские стрелки и впрямь будут ждать меня пять дней, я сказал:

— Это шутка. До следующего заката не вернусь, валите домой.

Не обращая внимания на последовавшие протесты, я быстро скинул ссебя кафтан. Избавился от всего, что хоть как-то могло выдать во мне европейца. Включая чулки. Потом натянул на себя сперва подрясник, затем рясу. Какое-то время пришлось искать скуфью — шапочку. Зато нательный крест нашёлся быстро. Анри д’Арамитц покачал головой, когда я коснулся его губами, прежде чем надеть на шею.

— Что? — не понял я. — Чужие обычаи надо уважать.

Но гугенот только махнул на меня рукой. Я улыбнулся друзьям на прощание и тихо прокрался вверх по лестницу. Дверь, ведущая в четверик. Главное помещение церкви, где располагается алтарь и другие штуки для богослужений. Я усмехнулся, вдруг осознав, насколько далёк я стал от церквей за эти годы. Дверь не была заперта, и я тенью выскользнул в четверик.

Пройдя по нему, я в ужасе застыл на месте. У алтаря, на коленях стоял священник. На его глазах была белая повязка, и мужчина тихо шептал себе под нос молитву. Я сделал шаг к нему. Половица скрипнула под моей ногой, и священник обернулся на звук. Я заметил, что повязка лишь когда-то была белой. Сейчас же она пропиталась кровью. В церкви было темно, свечи никто не зажигал. Только лунный свет едва пробивался через небольшие оконца.

— Кого мне Бог послал? — тихо спросил мужчина.

Он был молод. Куда моложе меня и немного моложе Армана д’Атоса. Я подошёл к нему и опустился на колени.

— Я друг Зубова.

— Не знаю такого, — улыбнулся мужчина.

— Это с вами стрельцы сделали? — спросил я.

Мужчина вздрогнул. Он повернулся снова к алтарю и тихо произнёс.

— Прости их Господи. Сами не знают, что делают.

— Меня послали остановить бунт.

— Не послушают они тебя, чьим бы другом ты ни был, — снова улыбнулся священник. Но в этот раз его улыбка была куда более горькой.

— Подскажи, отче, в городе ещё купцы из Изборга?

— Уехали, как только смуту посеяли.

— С кем они говорили? Кого подкупили.

— Если бы я знал, — вздохнул священник. — Но стрельцов не угомонишь. Как один встали, кричали, что предало войско Царя.

— Чушь какая-то.

— В любую чушь поверить легко, если её нечистый тебе шепчет. Но ты не бойся, стрельцы одумаются. Власть дьявола всегда коротка, ты запомни.

Я кивнул, а потом поклонился священнику. Вряд ли я мог добиться от него большего. Поднявшись на ноги, я тихо попрощался и направился к выходу. Но стоило мне отойтидо мужчины на пару метров, как двери церкви распахнулись. Четверо стрельцов, с саблями наголо, стояли в проходе. Между нами было метра четыре, но до меня всё равно донёсся запах алкоголя.