Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 68 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Ты со мной не шути, отче, — прошипел мужчина в дорогом кафтане.

Он подошёл ближе к священнику. Положил руку на эфес своей сабли. Вряд ли слепой мог бы это увидеть, так что, скорее всего незнакомец сам себя подбадривал. Я мог ворваться в любой момент, в надежде положить всех четверых до того, как они закричат. Вот только стоило протупить хотя бы секунду, и в церкви уже будет вся стрелецкая рать. Я решил дать священнику возможность отбрехаться. И в случае чего уже полагаться на саблю,как на последний аргумент.

— Зачем мне шутить, — склонил голову священник. — Смехотворство Богу не угодно. Но я не видел никого.

— Клянешься⁈ — с нажимом произнёс мужчина.

— А я говорю вам: не клянись вовсе. Ни Небом, потому что оно Престол Божий…

— Понял, понял! — мужчина в дорогом кафтане взмахнул руками перед лицом слепого. Тот лишь кротко склонил голову.

— Я никого не видел, Кирилл Афанасьевич.

— Ладно, но кто кричал?

— Крики слышал, — ответил священник. — Но снаружи. Может по холмику обыщете. Ко мне никто не заходил, Кирилл Афанасьевич. Люди ваши уже всё осмотрели.

Стрельцы начали перешёптываться за спиной мужчины в дорогом кафтане. Сам Кирилл Афанасьевич тяжело вздохнул и подошёл к ним. Вчетвером, они начали что-то в пол голоса обсуждать. Я потянулся вперёд, стараясь прислушаться. До меня дважды долетела фамилия «Игнатов». Этого человека уже упоминали те стрельцы, которым не повезло скрестить со мной сабли. Убитый Игнатов перед смертью рассказал им о секретном ходе. Скверное дело.

— Ладно, — вздохнул Кирилл Афанасьевич. — Живи пока. Нам нужно ещё местечко проверить.

Я сразу понял, что пойдут они туда же, куда послали прошлую группу. В дом к некоему Игнатову. Я быстро вернулся к трупам и застегнул на поясе ножны. Подвесил сразу две сабли. Я, конечно, не Анри д’Арамитц, но чего-то могу показать. После чего, я вернулся в четверик. Стрельцы уже ушли, священник стоял у закрытых дверей. Он упёрся в них лбом и руками и, кажется, плакал. Я быстро подбежал к нему.

— Отче? Чем я могу вам помочь?

— Игнатов хорошим был человеком, — вздохнул священник. — Пусть и грешным.

— Чем занимался?

— Соль продавал, но в сыром подвале её держал. Так он весила больше, — вздохнул священник. — Да и получал её не через ворота.

Я посмотрел в сторону входа в подвал. Значит священник тоже был в деле. Я спросил у него:

— Где он жил?

— Зачем тебе?

— Пойду за этими молодчиками. Они ведь явно смогут один с одним сложить и догадаться, что их друзья сюда пришли.

— Убьёшь их?

— У меня выбора нет. Кто этот Кирилл Афанасьевич?

— Купец, — усмехнулся слепой. — Но он так, на побегушках. Говорю же, добрый человек, если б я знал, кто у бунтовщиков главный… думаешь сам бы через лаз не сбежал и к Алексею Михайловичу не побежал?

Слепой замолчал.Потому усмехнулся снова, на этот раз куда печальнее. Он потрогал окровавленную повязку у себя на глазах и добавил:

— Ну, сейчас то уже не побегу. А раньше бы…

— Где жил Игнатов? — снова спросил я.

Священник рассказал, и мы коротко попрощались. Он перекрестил меня, я поклонился и бросился прочь из церкви. Город спал, но всё равно — тут и там в окнах горел свет. Ориентируясь по описанию священника, я заскользил вниз с холма. Не зря церковь называлась Церковью Василия на Горке. Минут через пять, я уже прятался за старой брошенной телегой, напротив дома купца Игнатова.