Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 67 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Всё-таки у тебя лаз, — рассмеялся один из стрельцов. — Игнатов нам всё рассказал, пока его резали!

— А ты ещё кто? — другой стрелец направил на меня саблю. — Знаешь, где тайный ход?

— Почему бы не знать, — улыбнулся я, оглядываясь в поисках оружия.

Но вокруг не было ничего, кроме пары подсвечников. Тогда я выхватил из-за голенища сапога кинжал. Мне повезло, что стрельцы были уже пьяными, и не сразу сообразили, что происходит. Они поняли это, только когда ближайший ко мне противник повалился замертво. С кинжалом в глазу. Я бросился вперёд, враг бросился на меня.

Две сабли против кулаков, не самый выгодный расклад, но что я ещё мог сделать? На моей стороне были скорость, опыт и трезвая голова. На их, только длина клинка. Я с лёгкостью поднырнул под руку ближайшего и ударил его кулаком в живот. Точно под мечевидный отросток, так, что стрелец сложился пополам. Я выхватил из ослабевших рук саблю. Бедолага повалился на колени, жадно глотая ртом воздух. Но я уже был в нескольких шагах от него. У меня оставался третий противник.

Последний стрелец, ещё стоящий на ногах, сразу же протрезвел. Осознав положение, он бросился бежать, но я был быстрее. Рубить в спину, пусть и предателя, я не мог. Просто оглушил его рукоятью сабли. К тому моменту, второй стрелец уже поднялся на ноги. Я надеялся на то, что пьяница попытается на меня напасть. Что подхватит саблю убитого мною товарища и ринется в бой. Тогда всё закончится быстро и просто. Вместо этого, стрелец огляделся по сторонам.

— Ты отсюда живым не выйдешь, отче, — почти трезвым голосом, сказал он.

— Ну посмотрим, — усмехнулся я. — Сабельку подними, я безоружных не убиваю.

Стрелец усмехнулся. А потом заорал во всю глотку:

— На помощь! Тревога!

Что я мог сделать? Только броситься на него и зарубить одним точным ударом. Увы, было уже поздно. Стрелец явно успел поднять тревогу и, скорее всего, в церковь уже бежали другие бунтовщики. Я чертыхнулся, и начал оттаскивать тела от дверей. Священник поднялся на ноги и сделал несколько осторожных шагов в мою сторону. Ослепили его совсем недавно, так что он едва мог ориентироваться даже в родных стенах. Опираясь рукой о лавочку, он сказал:

— Бежать тебе надо.

— Не могу.

— Твои друзья в подвале? — сообразил мужчина.

Я повернулся к нему. Слепой стоял прямо, уверенно. Я вспомнил, как стрелец обвинял его в том, что он так ничего и не рассказал про тайный ход. Мог ли я ему доверять? Свою жизнь, ещё куда ни шло. Но жизнь моих друзей и боевых товарищей… это было уже слишком. Я подошёл к мужчине и положил руку ему на локоть.

— Не знаю я ни про какой подвал, отче, — сказал я.

— Грех это, батюшке врать, — вздохнул мужчина.

Я вздохнул и вернулся к трупам. Понадобилось минут пять, чтобы вытащить из четверика. Вот только кровь с пола я бы вытереть всё равно не смог. Когда я уже возвращался в общий зал, туда спокойно и по-хозяйски зашёл мужчина в дорогом кафтане. Следом за ним шли и три стрельца. Мужчина оглядел четверик и громко спросил:

— Кто тревогу поднял⁈

— Мне неведомо, — улыбнулся священник. — Никого не видел.

Я усмехнулся. Священник стоял гордо, ничуть не боясь вошедших. Хотя он и должен был узнать по голосу мужчину в дорогом кафтане. Он точно не был стрельцом. Борода была подстрижена по европейской моде, значит вряд ли был и боярином. Может быть какой купец или наёмник? Я затаился, стараясь не привлекать к себе внимания. Нырнув обратно в темноту коридора, я лишь едва выглядывал из прохода. К счастью, всем было на меня наплевать.