Онлайн книга «Шурик 1970. Том 2»
|
Взгляд у Кощея был тяжелый и, встретившись со мной глазами, глаз он не отвел. Вот не люблю, когда меня так пристально разглядывают. Смотрит, прям как робот. Я легонько из вежливости ему кивнул, Кощей словно очнулся, ответил мне тем же и повернулся к здоровяку, который продолжал что-то нашептывать ему на ухо. В этот момент из колок грянула музыка, и на сцену под бурные аплодисменты зала вышла Зина под руку с директором. Тот подвел ее к столику с букетом роз в хрустальной вазе, супружницу мою представил и быстро удалился. Зина раскланялась, подошла к микрофону и начала рассказывать… И кажется, только тут я понял, почему я… так люблю Зину. Почему мне так нравится ее вкусно кормить, баловать, почему я терплю ее капризы и лишенные логики выходки, ее причуды и прихоти. Вовсе не потому, что она просто красива. Красивых женщин много. Вся изюминка в том, что она талантлива и очень искренняя. Да, скорее всего, театр она любит больше Шурика. Но можно ли винить актрису за верность первой, самой искренней любви? Она с таким упоением рассказывала о театральной жизни, о процессе перевоплощения! Зал прям замирал и охал. Некоторые дамы прослезились. От драматических ролей Зина как-то умело перескочила на комедии и рассказы о «Кабачке 13 стульев», про комические ситуации во время его съемок. Зал оживился и начал реально ржать. Очень ловко Зина ввернула в монолог тот рассказ про прыгающую на батуте Катерину из «Грозы», но уже от первого лица. Зал чуть не взвыл от восторга. Закончила выступление Зина рассказом про Спартака Мишулина, который снялся в предлагаемой зрителям кинокартине. Но рассказала так… Если бы Спартак ее услышал в этот момент — наверняка бы тоже прослезился. Когда Зина спускалась со сцены в зал, гром аплодисментов едва меня не оглушил. Я краем глаза глянул на Кощея. Тот… тоже улыбался и легонько хлопал пальцами по ладошке. Значит — живой,понравилось, не робот, Зина уселась рядом, чмокнула меня в щечку и спросила: — Ну как? — Великолепно! — выдохнул я. — То-то, — сказала она и вдруг алчно добавила: — Пятьдесят рэ. всего за почаса. Можно жить? — Чего пятьдесят, — не понял я. — Пятьдесят рублей за выступление перед премьерой, — сказала Зина и подмигнула. Я вспомнил, как она убивалась из-за двенадцати рублей штрафа за мини-юбку в «Кабачке» и мысленно признал, что в «курортном чесе» есть свои привлекательные стороны. Пятьдесят рублей здесь — большие деньги. На них месяц прожить можно! А то и больше. Тем временем свет в зале погас и началось кино. Пустыня, Сухов, шагающий по пескам, зарытый в песок Саид Мишулин. Во время просмотра Зина, конечно, смеялась, как и весь зал, особо, когда поручик с легкой руки Верщагина вылетал в окно. Но большей частью Зина кусала губы. И я понимал почему. Зина знала толк в кино и уже понимала, то мы смотрим киношедевр. И она сама в этом шедевре сниматься отказалась. Когда по экрану пошли финальные титры, зал начал громко хлопать. А директор кинотеатра уже спешил к нам с новым букетом. И розы были уже красные. После премьеры директор пригласил нас к себе в кабинет «на небольшой фуршет». Зина сразу же согласилась, да и я не возражал, обедали мы давно, на ужин в санатории пролетели, подкрепиться совсем не мешало. Кода мы вошли в кабинет, там уже сидели за столом Кощей с секретаршей и дядька с перстнем. Рядом с ним сидел молодой парень странного вида. Он был гриваст по моде и даже с намеком на бакенбарды. Одет в шорты-бермуды, в цветастую рубаху — распашонку. Видно было, что все импортное и очень дорогое. На ногах — белые плетеные туфли с золотистыми пряжками без задников. |