Книга Шурик 1970. Том 2, страница 30 – Петр Алмазный, Юрий Манов

Плыли мы… Тьфу ты! Шли! Это ведь только сухопутные крысы плавают, а настоящие моряки по морю ходят. Шлимы, к моему удивлению, довольно долго.

— Ну что, нырять будэшь? — спросил меня Ахра, глуша двигатель и указывая на береговую линию. — Хороший риф. Краб много, ракушка красивый много, рыба много. Камбала есть! Осетр есть, белуга! Меч-рыба есть!

Насчет меча и осетра с белугой я не поверил. Осетр с белугой — это скорее Каспий, а меч — это и вовсе тропики. Врет смугляш. Но занырнуть стоит. Тем более, море на редкость спокойное и теплое.

Яхта бросила якорь, морячки спустили трап с низкой кормы. Я надел ласты с маской, натянул на плечи лямки кислородного баллона и быстро погрузился. Не знаю, случайно так получилось, или же для рыбаков тут действительно ценную и редкую рыбу как-то подманивают, но почти сразу же я увидел… рыбу-меч. Не очень большую, метра два в длину, но с настоящим высоко выдающимся верхним плавником — парусом и шпагообразным носом. Кажется, она охотилась на косячок скумбрии.

Вот так удача! Рыба-меч в Черном море! Да я тут героем стану! Надо же, только приехал, и такая добыча. Только какая на хрен удача и добыча?! Я — без гарпуна! Гарпун остался на корме, я ведь только посмотреть нырнул, присмотреться. Но кто ж мог знать, что вот так сразу и рыба-меч?! Я резко вынырнул, осмотрелся и со всех сил заработал ластами в сторону яхты. Благо, было близко. Доплыл, хотел было крикнуть, чтобы гарпун мне скинули сверху, но никого из команды у борта не заметил. Пришлось подниматься по трапу.

Увиденное на корме меня сильно удивило. Двое из команды яхты рассматривали содержимое моей сумки, а старший обшаривал карманы моих брюк. Нет, я слышал, что курортников порой обворовывают, но не так же нагло!

— Эй, уважаемые! — крикнул я, поднимаясь на корму и сбрасывая баллон на палубу. — Вас мама с папой учили в чужих вещах копаться?

Застигнутые врасплох крохоборы на окрик вздрогнули, но посмотрели на меня без особой боязни. А старший и вовсе улыбнулся, поманив меня брюками, где в кармане и был-то всего червонец с мелочью. Я решительно двинулся к нему, протянул руки за штанами. Понятно было, что ни о какой рыбалке речи больше не было.

— Ээээ… — отдернул руку с брюками старший, — нэ торопис. Я отдам штаны, только скажи дэньги гдэ?

— Какие на хрен деньги?! — стал приходить в ярость я.

— Хорошие дэнги. Большие дэнги, —сказал старший и кивнул кому-то у меня за спиной. Этой уловке, наверное, тысяча лет, но я на нее поддался. Я обернулся и тут же получил чем-то тяжелым по голове. Почему-то падая я вспомнил ту обмотанную мягким железяку, которой Миронов собирался долбануть по голове Никулина — Горбункова у Белых скал. Или все-таки у Черных камней?

Очнулся я от очень сильного желания громко чихнуть. В носу творилось что-то ужасное, в горле першило, в затылке болело. Но более всего беспокоил зуд в носу. И я чихнул. Очень громко. Потом еще раз. Хотел ухватиться рукой за нос, но не смог. Руки не были связаны, я даже мог пощупать пальцами свои бедра, но и свободными они не были. Я был во что-то плотно завернут. И, судя по пыли и соленому привкусу во рту, это что-то было ковром. Тем самым, что лежал на корме злополучной яхты.

— Эй, кажись очнулся, чихает, да? — раздалось откуда-то сверху.