Книга Шпионское счастье, страница 64 – Андрей Троицкий

— Слушай, Алексей, настоящий разведчик умеет обмануть полиграф. А все эти рапорты и протоколы допросов — просто макулатура. Я надеюсь на твою искренность. Я много сделал для тебя и еще сделаю. И по-человечески прошу быть с о мной искренним. Мы же одна команда.

— Но у меня не было и нет своей квартиры в Штатах, — покачал головой Разин. — Я работал в антикварных магазинах, которые принадлежали Москве. Я не воровал, КГБ платил мне достаточно, — на все хватало.

— Алексей, от другого информатора известно, что перед отъездом на родину ты вел долгие разговоры с Сосновским, который приехал сменить тебя. Ты якобы упоминал о тайной квартире, говорил, что о ней не знает ни одна живая душа, там можно спокойно хранить деньги и ценности. Тогда ты не смог продать квартиру, на это у тебя не было времени. Поэтому ты о чем-то договорился с Сосновским. Расскажи об этом…

— Я объяснял ему, как надо работать. Отвечал на вопросы, показывал тайники и прочее. Это заняло более двух недель. Никаких разговоров о тайной квартире не было. Это вымысел.

— Это не я придумал, — нахмурился Булатов. — Данные из надежных источников. Если мы сейчас найдем спрятанные Сосновским ценности, — ты получишь от меня лично большую премию. Ее хватит, чтобы купить две таких квартиры и еще останется. В твоих интересах не врать. Есть мнение, что там Сосновский прятал ворованные ценности. Мне надо точно знать, так это или нет. К сожалению, факты говорят, что это именно так. Но ты упорствуешь вместо того, что назвать адрес…

— Могу повторить то, что уже сказал. Добавить нечего.

— Ну, хорошо, — сказал Булатов. — По-человечески я тебя понимаю. Раскрыть карты — трудное решение. Подумай, скажем, неделю или две. В итоге ты придешь к выводу, что дать мне эту информацию выгодно тебе самому. В деньгах ты ничего не потеряешь, — за это я ручаюсь.

Возникла пауза, Булатов взял бутылку, посмотрел на этикетку и наполнил рюмки.

— Я хотел спросить разрешенияувидеться с Мартой, — сказал Разин. — Эта женщина была моей законной женой в то время, когда я работал в Нью-Йорке, еще до Сосновского.

— Марта? — Булатов наморщил лоб. — Зачем она тебе?

— Мы как-то расстались, странно. Со стороны это выглядело так, будто я сбежал от нее. Хочется ее увидеть… Сказать пару добрых слов.

— Господи, Алексей… Ты меня удивляешь. Все давно быльем поросло. Да, она не знала, что брак фиктивный, но этого ей и знать было не положено. Вы разбежались, документально все оформлено, вы давно в разводе. Между прочим, эта Марта получила от нас столько денег, что смогла бы начать жизнь с чистого листа. Завести свой бизнес. А она живет в том же старом доме, ходит на ту же работу… Правда, скажу по секрету, — теперь она не медсестра, как раньше, — а старшая медсестра. Вот это карьера… Аж голова кружится.

Булатов рассмеялся своей шутке.

— Она пыталась меня найти, — сказал Разин. — Хотела о чем-то поговорить. Но в Центре эту встречу запретили.

— Господи, Алексей, откуда в тебе столько сентиментальности. Ты же разведчик, да еще с таким опытом, крутой парень… Я не могу прямо сейчас решить этот вопрос с Мартой, не все так просто… Конечно, я поговорю с Центром, пусть думают. Новости узнаешь у Казакова.

Выпили за встречу.

— Слушай, — это что-то вроде сюрприза для тебя, — сказал Булатов. — Есть техническая возможность поговорить с Голландией прямо сейчас. Принесут телефон, позвони жене. Говори хоть полчаса, я выйду из комнаты. Ну, хочешь?