Книга Стратагема несгораемой пешки, страница 227 – Андрей Фролов

Им случалось проигрывать партии.

И каждый знал — любое поражение, это еще не конец. Не крах.

За спиной стояли не идеология государств, сожженные столицы и флаги над чужими парламентами. За спиной стояли всего лишь деньги. Как и в любой работе, ты иногда теряешь,чтобы в следующий раз приобрести большее…

Им всем приходилось отступать из полевых лагерей, пожираемых огнем бомбежки. Доводилось откатываться от огрызающихся пулеметами позиций; позорно бежать от служб безопасности, одолевавших числом или оснащенностью. Операции сворачивались, еще не успев войти в стадию подбора групп. Уже сформированные подразделения распускались. А иногда из командировок не возвращался никто.

И все это было не войной в привычном понимании обывателя — это было бизнесом с возможной потерей человеческого ресурса. Проиграешь, и на смену придут другие, быстрые, ловкие, умелые и смертоносные, которым тоже хочется заработать своими умениями, заполнив социальную нишу, испокон веков требовавшую героев…

Из списков Клуба вычеркнуты Эджиде и Ландау. Хваленый юрэй Данста лежит с простеленной головой рядом с убитым Тайпаном. Зентек, Байн, Порханов, Радольский — все они превратились в строчки отчета, мертвые или в панике спасовавшие. В строчки, которые еще предстоит проанализировать. Все, кроме Марго… Он никак не мог ожидать, что ее смерть ударит так больно…

Позже, черт побери!

Это лишь допустимые потери.

Оставшиеся в живых получат поощрительный бонус. Отметку в репутационный лист, жирную галочку в личное дело. С чувством выполненного долга отправятся зализывать раны на побережья южных морей.

Люди Мартина уже в лаборатории.

Снимают информацию, за которой пришли. Сам Данст нервно, ежесекундно оглядываясь на стеклянную клетку имплицитора, раскладывает вдоль стены-окна черные пластиковые пакеты. В генераторном зале поселились трупы. Здесь пахнет реагентами, порохом и гарью.

Но Киллиан Финукейн не любил проигрывать…

Медленно перемещаясь под балконом, он прислушивался к происходящему над головой. После того, как Порох покинул навес в беспомощном полете сломанной куклы, наверху стало подозрительно спокойно.

Финукейн еще раз пересчитал полный состав группы Данста. Прикинул, сколько людей Доппельгангеру удалось провести с собой в лабораторию. Выходило, что еще одного, кроме себя. И это, наверняка, шавка-имплицитор.

Киллиан оцепенел, разрываясь между желанием тотчас же рвануться в медблок и схватиться с Доппельгангером один на один… и необходимостью дождаться подкреплений. Совсем скоро пехотинцы «Конро» вернут контроль над электроннымимозгами «Фоертурма». Разблокируют лифты. Ворвутся в разгромленную лабораторию и не позволят американцу насладиться плодами победы…

Но ноги уже несли рыжеволосого вперед.

Ставя ступни так, будто шел по невообразимо-тонкому льду, Киллиан осторожно, очень неторопливо и продуманно двинулся в сторону медицинского зала.

Штекер, еще штекер…

Мазок проводящего геля, сверху ошейник с нейроприводом.

Карим невольно вспомнил, как однажды в Львове ему пришлось срочно забирать контрабанду прямо из головы незнакомого имплицитора. У парня начал отказывать базовый сектор крипты, и дело могло кончиться дымом из ушей, если бы в прикрытие не поставили Найджела. Тогда он затащил коллегу в мужской туалет железнодорожного вокзала, где правил удушающий запах дешевого жидкого мыла. Заставил себя не смотреть в глаза парнишки — красные, безумные, готовые вылезти из орбит.